Книга Бей или беги, страница 82 – Рита Лурье

Конечно, он сразу вернулся в укрытие, где оставил дочь, но оно опустело. Он искал ее. Этого отец не сказал, но Томасин поняла из контекста. Без сомнения, он искал ее. Если бы она знала, что отец не погиб, то поступила именно так же. Она жила бы надеждой на встречу с единственным близким человеком. Поэтому, пока отец не видит, она оставляла послания, вырезала буквы на стволах деревьев, на стенах заброшенных зданий, где они пережидали ночь, прежде чем двинуться дальше.

Найди меня, — просила она и вгоняла лезвие глубоко в кору, пока пальцы не становились влажными от древесных соков. И обращались эти слова вовсе не отцу, который наконец-то воссоединился со своим потерянным чадом. А тому, кто, скорее всего, не прочтет эти послания.

— Что это ты делаешь? — заинтересовался отец, однажды став свидетелем неведомых манипуляций дочери. Томасин замерла и до боли стиснула рукоятку ножа. Она была осторожна, ведь слишком явный намек мог навести на их след вовсе не того, кого нужно. Все, что она могла себе позволить, выцарапать свое имя. Но она знала: отцу это вряд ли понравится.

Оправдание нашлось само собой.

— Отметки, чтобы не потеряться, — объяснила она, — ты всегда так делал…

— Нет нужды, — отрезал отец, — мы не вернемся.

Они направлялись на север. Отец сказал, что знает безлюдные места — без живых, без мертвых. Далеко-далеко на севере, где мало городов и даже летом не бывает тепло. Логично, что твари сосредоточились в прежде густонаселенных районах и не станут бродить по землям, покрытым густым лесом, где между редкими городами лежат огромные дистанции.

Отцу были ведомы тропы, крошечные шоссе, удаленные от крупных магистралей и следовательно голодных орд. Там они будут в безопасности. Он, его дочь и…

После этого разговора Томасин больше не оставляла отметок, но вскоре придумала, как дать другую подсказку.

Опустевшие города, смешанные леса, поля и равнины сменились одичавшими садами. Там ей попалась на глаза старая яблоня, вся алая от плодов. Крупные переспелые яблоки гнули ветви к земле. Томасин сняла одно, подбросила в воздух и ловко пронзила стрелой. Не бутафорской, а обычной, выструганной ее умелыми пальцами из тонкого, острого прута. У нее была их целая сумка — девушка сама занималась производством после того, как соорудила себе лук, отыскав подходящую леску. Отец одобрил изготовленное ей оружие — во время охоты оно неплохо повышало шансы на успех.

Отец не считал стрелы в ее сумке. Теперь Томасин заготавливала их с запасом, чтобы оставлять на видных местах во время их путешествия на север. На билбордах, на дорожных знаках, на вывесках мотелей и редких, давно опустевших поселений.

Томасин надеялась, что так он сможет их найти. Только эта надежда и помогала ей держаться на плаву.

Они благополучно добрались до севера и кое-как отладили свой быт. Здесь действительно не было мертвецов, не было и людей. Только крошечная хижина из бруса, затерянная в глухом лесу. Древние деревья-исполины покрывали горные склоны.

Дом располагался очень удачно — с площадки перед ним открывался вид на всю округу, а с другой стороны была отвесная горная порода. Он был возведен высоко, вдали от цивилизации, как средневековый замок. Довольно маленький средневековый замок, состоящий из одной комнаты и крошечного хозяйственного помещения с нерабочим бойлером, баком для воды и генератором, к которому все равно не было топлива. Отец обмолвился, что когда-то приезжал сюда на охоту. Местные леса населяла богатая фауна. Он предостерегал дочь быть осторожнее, ведь теперь им угрожали не люди, а медведи гризли и менее крупные, но опасные хищники. Росомаха, с которой еще до появления Томасин как-то столкнулся отец, оставила ему глубокие шрамы на всю оставшуюся жизнь.