Книга Ртуть, страница 157 – Калли Харт

Их было четверо – высокие тощие монстры с грязными волосами, которые свисали длинными, слипшимися прядями. На впалых щеках под белой, восковой бледности кожей синела паутина из вен. Крючковатые пальцы заканчивались когтями. Еще у них были красные глаза – не только радужки, но и белки, как будто все капилляры полопались, залив глазные яблоки кровью. И у каждого – оскаленный рот, полный удлиненных желтоватых острых клыков, с которых тягучими струями стекала слюна. Одежда висела на чудищах лохмотьями, едва удерживаясь на костлявых телах.

Самый крупный из этой четверки – мужчина с вытатуированной на лбу черной жирной руной – издал могучий яростный рев и бросился на Кингфишера. А Кингфишер, двигаясь плавно, будто перетекая, как вода, вскинул над собой Нимерель. Черный клинок, тускло отблескивая, неистово заплясал вокруг хозяина, со свистом рассекая воздух и оставляя за собой дымный след. Меч словно был продолжением руки воина, частью его тела. На несколько мгновений я замерла, не в силах отвести от него взгляд, и с благоговейным трепетом смотрела, как он сражается с монстром. Удары, наносимые Кингфишером, были мощными и стремительными; он ловко и как будто безо всяких усилий уклонялся от страшных когтей. А потом тянувшаяся к нему костлявая рука вдруг упала на пол с глухим стуком и покатилась под стол. Из обрубка плеча, оставленного чудовищу Нимерелем, брызнул черный дымящийся ихор – смесь сукровицы с гноем. Зал наполнился едким запахом серы.

Кингфишер, обернувшись ко мне через плечо, вдруг заорал:

— БЕРЕГИСЬ!

До этого все вокруг, кроме него, казалось мне размытым, отошедшим на второй план, а теперь внезапно обрело резкость. Я вскочила на ноги, кровь гулко забухала в висках. Ко мне приближались две твари тошнотворного вида, обнажив жуткие клыки. Я выхватила кинжал из ножен на бедре, крепко сжала рукоятку, перескакивая взглядом с одного монстра на другого. Справа ко мне подбиралась женщина с тусклыми серебристыми волосами и ртом, похожим на рваную рану. Она запрыгнула на стол, опустившись на него всеми четырьмя конечностями. Двигалось это существо рывками, дергая головой; оно вытягивало шею в мою сторону и жадно принюхивалось, порывисто втягивая воздух, как животное. Монстр слева был поменьше – вероятно, подросток. Он зарычал, издавая странный горловой звук, от которого у меня зашевелились волосы, и двинулся ко мне, опрокинув по пути стул, где недавно сидел Кингфишер. Глаза обеих тварей ничего не выражали. В них не было ни эмоций, ни искры разума – только жажда убивать, рвать и метать. Ненависть, исходившая от них, была почти физически ощутимой, она отравляла воздух, делая его густым и липким, так что дышать мне становилось все труднее.

Первой ринулась в атаку женщина. У нее не было оружия, но она в этом и не нуждалась – когти заменяли ей ножи. Она качнулась вперед, взмахнула рукой, метя мне в грудь, – я отпрянула, едва увернувшись от почерневших, омерзительных, острых кончиков когтей, но она напирала, рассекая ими воздух у меня перед носом. Тогда я ударила кинжалом – клинок полоснул ее по жилистому предплечью, оставив глубокий разрез. Мне на рубаху брызнула зловонная, густая, как масло, кровь.

Из другого конца обеденного зала раздался ужасающий хриплый вопль, от которого у меня свело челюсти. За ним последовал треск и грохот, но у меня не было времени обернуться и посмотреть, что происходит, – если бы я отвлеклась хоть на секунду, в тот же миг рассталась бы с жизнью.