Книга Ртуть, страница 187 – Калли Харт

Темноволосый парень заметил, что я на него смотрю, но вместо того чтобы смерить меня угрюмым взглядом, как делали остальные фейри, склонил голову набок и дружелюбно улыбнулся.

Кэррион щелкнул меня по уху.

— Ай! Какого хрена?! – схватилась я за ухо. – Ты что делаешь? Больно же!

— Откуда у тебя кровь на шее? – медленно, тщательно выговаривая каждое слово, спросил он.

— Чего?..

Кэррион протянул руку и коснулся моей шеи. Я отпрянула, но было поздно. Когда он показал мне подушечки пальцев, они были испачканы алым.

— Наверно, поцарапалась чем-то, – беспечно пожал он плечами в следующий миг. – На, кусай. – И опять протянул мне киш.

Я рассеянно впилась зубами в пирог – мысли закружились в голове на бешеной скорости. А правда, блин, откуда у меня на шее кровь?..

И словно в ответ на мой немой вопрос в зал ступила высокая фигура в черном плаще с низко надвинутым капюшоном, скрывавшим лицо. Но мне видеть лицо не требовалось – сердце мое и так пустилось вскачь. Кингфишер немедленно отыскал меня взглядом и проследил, как я передаю Кэрриону обкусанный пирог. По залу тем временем прокатилась волна изумленных возгласов – фейри один за другим понимали, кто пришел, и разевали рты.

— Значит, это правда, – первой обрела дар речи белокурая воительница. – Ты жив.

— Ну конечно, он жив, Данья, – устало подтвердил Рэн. – Мы никогда и не верили в его гибель. Давайте уже начнем и закончим. Фишер, снимай капюшон, ты теперь никого не обманешь.

Кингфишер, склонив голову, откинул капюшон плаща. Волосы у него были мокрые, с них капала вода, по щекам струились ручейки. И одежда тоже вымокла насквозь, так что у ног быстро образовалась небольшая лужа. Он прислонился спиной к стене, вскинув подбородок и скрестив руки на груди.

— Ты что это, Фишер, решил первым делом устроить ночное купание в речке?

Вопрос Даньи прозвучал игриво, но, похоже, не только я уловила ядовитые нотки – Кэррион покосился на меня, многозначительно вскинув бровь, точь-в-точь как зильваренские старые сплетники, собиравшиеся по вечерам на лавочке у «Дома Калы». Он в очередной раз откусил от киша и передал его мне.

Кингфишер наблюдал за маневром Кэрриона из другого конца зала, играя желваками на скулах, затем снова опустил голову и тихо ответил:

— Типа того.

— А чего замолчал? – Данья широко развела руки. – Мы все здесь, Фишер. Давай рассказывай. Хотелось бы услышать, с какого переполоха ты взял и бросил нас на сотню с лишним лет. И почему теперь вдруг решил так скромно приползти обратно поджав хвост да затаиться.

— Я не таился, – скучающе проговорил Кингфишер.

— Хрена с два! – огрызнулась Данья. – На прошлой неделе ты уже был в лагере! И за неделю до этого тоже!

— Данья…

— Нет! Нет, Фишер, не перебивай. Ты был здесь – и слова не сказал ни одному из нас. На глаза никому не показался, демон тебя задери! Сколько раз каждый из тех, кто сейчас в этом зале, сражался бок о бок с тобой? Сколько крови мы вместе пролили? Мы все были одной семьей, а ты нас просто бросил!

Кингфишер молчал. В его защиту выступил Рэнфис:

— Все было не так, Данья, и тебе это отлично известно.

— Ха! Я тебя умоляю! Все, что мне известно, – это что я стояла на поле брани под Гиллетраем, смотрела, как целый город, наводненный полчищами Малькольма, сгорает дотла вместе с ивелийскими семьями, а Фишер вдруг взял и растворился в воздухе!