Книга Ртуть, страница 195 – Калли Харт

— Нет, не твое.

— Все, что происходит с тобой, касается меня напрямую. Ты меня не обманешь. В течение последних пятнадцати минут ты был не таким отморозком, каким хотел казаться с тех пор, как сгреб меня вместе с потрохами с пола в Зале зеркал и спас мою жизнь. Ты начинаешь грубить, когда тебе надо от меня отделаться, чтобы я не лезла с расспросами. Огрызаться и ерничать – это всего лишь твой способ держать окружающих на расстоянии вытянутой руки, верно?

— Ты понятия не имеешь, кто я такой! – прорычал он.

Возможно, отчасти Кингфишер был прав. Но я уже начинала понимать, кто он. Начинала догадываться, видеть его лицо под маской. Сколько раз мне говорил об этом Рэн? Рэн все время твердил: уж я-то его знаю, на самом деле он не такой, сейчас он не в себе… Поведение Кингфишера было лишь прикрытием, дымовой завесой. У меня перед глазами как будто рассеялась пелена, и только сейчас я смогла разглядеть то, что скрывалось за ней.

— Ты вовсе не так презрительно ко мне относишься, как хочешь показать, – констатировала я.

Он подался вперед – хищный и опасный, как лев:

— Да неужели?

— Ты не презираешь меня.

— Любопытное предположение.

— Я думаю, ты не испытываешь ко мне ни капли презрения или ненависти.

Он рассмеялся и подступил еще ближе:

— А ты себя, часом, не переоцениваешь?

— Я знаю, что ты меня хочешь. – Я не сделала ни шагу назад, хотя все мое тело кричало, что надо бежать.

— Я могу хотеть трахнуть тебя и презирать одновременно, Оша. Одно другому не мешает.

— Нет, это не тот случай, – покачала я головой, стараясь не обращать внимания на огонь в его глазах. Еще немного, и он придвинется ко мне вплотную.

— А чем этот случай отличается от других?

— Между нами… что-то есть, и ты сам это понимаешь.

— Ты уверена, что не вообразила себе это? Многие женщины становились жертвами своих безумных фантазий обо мне.

— Хватит! Прекрати, ясно? В тот самый миг, когда мы окажемся в постели, все изменится.

— Конечно, изменится. Я утолю жажду и смогу спокойно идти дальше. Или, попросту говоря, почешу там, где чешется, и зуд пройдет.

Его губы раздвинулись в улыбке, и при виде заостренных клыков у меня вспыхнул пожар в низу живота.

— Ты хочешь меня укусить… – прошептала я.

Он расхохотался, запрокинув голову:

— Ты понятия не имеешь, по какому тонкому канату сейчас пытаешься идти.

— Ты уже пробовал это сделать. Тогда, в палатке, ты оцарапал мне шею клыками. Ты хотел выпить мою кровь!

Оставшееся крошечное расстояние между нами сократилось в один миг. Кингфишер одной рукой схватил меня за горло, его красивое лицо исказилось от бешенства.

— Полегче! – прорычал он. – Нельзя так беспечно рассуждать о вещах, в которых ты ничего не понимаешь. Это опасно.

— Тогда объясни мне. Докажи… – задыхаясь, выговорила я.

Его ярость схлынула.

— Что доказать?

— Что я не права. Помоги мне это понять. Покажи.

— Безмозглый ты человек…

Мне пора уже было заткнуться. Провоцировать таких, как Кингфишер, – гиблое дело. Для меня все могло закончиться плохо в любой момент. Но мир и так катился в преисподние – после той картины, что открылась мне сегодня на противоположном берегу реки, в этом не оставалось сомнений, – а я не собиралась сдохнуть, не проверив свои догадки.

— Возьми меня, Кингфишер. Я прошу…