Книга Ртуть, страница 196 – Калли Харт

Он впился в мои губы, не дав договорить, отобрав все слова, завладев моим ртом с диким рычанием. Поцелуй был огненный, взрывной. Когда его язык проскользнул у меня между зубами, я всхлипнула, вцепившись в его рубашку и притянув еще ближе.

Никаких больше споров.

Ни тонких намеков, ни угроз.

Все случится, потому что я этого хочу.

Чтобы стащить с Кингфишера рубаху через голову, мне пришлось вытянуть руки вверх, и то я достала лишь до середины его торса. Он прервал поцелуй всего на секунду, чтобы помочь мне избавить его от дымчатой ткани, а в следующий миг, едва опустив руки, снова приник к моему рту, полностью завладев им и мной, так что я потеряла ориентиры в пространстве. Его движения, в отличие от моих, вовсе не были неуклюжими – сильные пальцы уверенно взялись за воротник моей рубахи и сорвали ее с меня в один миг. В отсутствие корсетов и жестких лифов, в которые наряжала меня в Зимнем дворце Эверлейн, я теперь снова перевязывала грудь по-простому, отрезом ткани, как делала у себя на родине. Кингфишер, увидев обмотанную вокруг моей грудной клетки тряпку, недовольно зарычал. Я вскинула руки, чтобы можно было поскорее ее размотать, но он вместо этого провел указательным пальцем сверху вниз у меня между грудей, и ткань упала сама, разрезанная этим легким прикосновением.

Моя грудь, качнувшись, обрела свободу, выставила острые, как пики, соски, и Кингфишер издал стон, когда она легла в его ладони. Он шарил по ней взглядом и руками, мял ее, бормоча проклятия. Представлял ли он меня раньше голой, всецело в его власти, фантазировал ли о том, каково это – прикасаться ко мне, пробовать меня на вкус, сделать так, чтобы я страстно возжелала выполнить все его прихоти?

Сама я, каюсь, не раз давала волю воображению, упорно убеждая себя в том, что не о его руках я мечтаю, когда ласкаю себя, что не его самодовольная, всеведущая улыбка преследует меня в сумбурных снах. Но я обманывала себя. И теперь, когда он стоял передо мной, обнаженный по пояс, и его рельефная мускулистая грудь блестела от пота, а по плечам и животу извивались чернильные змеи татуированных узоров, я никак не могла поверить, что мы наконец дошли до этого момента и что все происходит наяву.

Жребий был брошен. Нам оставалось либо убить друг друга, либо отыметь. И я была рада, что мы оба выбрали второй вариант.

Глаза Кингфишера сверкали живым серебром, когда он взялся за пояс моих штанов и рванул к себе.

— Ты сама меня попросила. Когда твое тело взвоет от усталости и ты уже не сможешь вспомнить собственное имя, не вздумай забыть об этом, Оша.

Он смотрел в глаза, разрывая на мне штаны и стягивая их вниз. Потом его взгляд – тяжелый, как меч, и такой же острый – скользнул по моей шее. Одну ладонь он положил мне между ног, второй внезапно схватил за горло так, что я задохнулась.

Я попыталась судорожно втянуть в легкие воздух, когда он оттянул ткань моих трусов и запустил пальцы во влажную жаркую глубину, но его вторая рука, сильнее сдавившая шею, лишила меня возможности дышать. Как темный ангел, предвестник несчастья, Кингфишер склонился надо мной, глубже проникнув пальцами, и прошептал в самое ухо:

— Вот это да-а… Ты уже настолько готова? Там адски влажно. Какая ты на вкус, а? Будешь кричать мое имя, когда там окажется мой язык?