Онлайн книга «Ртуть»
|
«Аннорат мор! Аннорат мор! Аннорат мор!» Эти два слова то тише, то громче гремели в моей голове, как беспощадное пророчество. В самую темную ночную пору, когда тучи скрыли луну и комната наполнилась густыми непроглядными тенями, Кингфишер на время затих. — Расскажи мне что-нибудь, Оша. Отвлеки. Иногда становится… легче, если мой разум чем-то занят. Я провела ладонями по его плечам, скользя пальцами по тугим мускулам. Я гладила его уже целый час и не удивлялась, когда черные линии татуировок подползали ближе к тем местам, где моя кожа соприкасалась с его кожей. Я видела, как чернила перетекают на мои пальцы и движутся вверх по рукам, складываясь в новые узоры и образуя неведомые руны. Наверняка они так и останутся на мне утром, но в тот момент меня это не волновало. — Что же тебе рассказать? – спросила я. — Что угодно. Расскажи о своей… прежней жизни. Я ненадолго задумалась, потому что не знала, с чего начать. В моей жизни было много такого, о чем мне не хотелось рассказывать. И такого, о чем не хотелось вспоминать. Некоторые события хранились в самых опасных уголках моей памяти, куда вообще не следовало заглядывать. Голова Кингфишера качнулась у меня на животе. — Почему ты хмуришься? – проговорил он. Я опустила взгляд на него и обнаружила, что он тоже хмурится. Пот больше не катил градом с его лба, дрожь слегка унялась. Настала передышка. — Не знаю. У меня мало светлых воспоминаний о Зильварене, таких, которыми можно было бы поделиться. За последние четыре часа я постоянно к нему прикасалась, так что уже перестала это замечать, поэтому и сейчас рассеянно прошлась подушечками пальцев по его лбу, по виску, убрала с лица мокрые волосы. Он закрыл глаза. Длинные ресницы казались изящными мазками тонкой кисти на бледной коже. — Мне не нужны светлые воспоминания, – хрипло прошептал он. – Мне нужна правда. Эти слова прозвучали как дерзкий вызов, учитывая, что исходили они от мужчины, который сам отказывался говорить мне правду о себе в ответ на любые расспросы. Но я давно подозревала, что Кингфишер тоже связан чем-то вроде кровного зарока и попросту не может быть со мной откровенным. Это подозрение потихоньку крепло. Кроме того, так уж вышло, что сейчас он лежал в моих объятиях, неподвижный, беззащитный во всех отношениях. Так почему бы и мне немножко не ослабить защиту? — Отец погиб, когда мне исполнилось два года. Я его даже не помню, – ровным голосом начала я. – Мать была на четвертом месяце беременна моим братом Хейденом, когда это случилось. Песчаная дюна накрыла лагерь купцов на Стеклянных равнинах. Отец либо задохнулся, либо был раздавлен массой песка. Одно из двух. Мы потеряли кормильца, и мать стала проституткой. В Зильварене это ни для кого не было тайной. Все знали про Ирис Фейн, либо потому, что сами покупали ее услуги, либо понаслышке, ибо наши местные кумушки из Третьего сектора сплетничали день-деньской о том, что среди них завелась падшая женщина. — Она продавала свое тело чаще всего за еду и воду. Но и деньги ей тоже иногда платили. В списке маминых клиентов были в основном гвардейцы, стражи Мадры. Пять дней в неделю она принимала их в таверне рядом с рыночной площадью. В таверне под названием «Дом Калы». Хозяйка заведения нанимала охранников, чтобы обеспечить работавшим там женщинам хоть какую-то безопасность. Одного крика из спальни было достаточно, чтобы пятеро громил вынесли дверь с ноги и выбили все дерьмо из того, кто позволил себе лишнее. Но домой мать тоже приводила клиентов, потому что заработка в таверне не хватало на жизнь. Я видела этих ублюдков через щель в двери ее спальни – надменных, самодовольных гвардейцев в золоте с ног до головы… Что тебе еще рассказать? Элрой… Человек, который взял меня в подмастерья, любил мою мать. Она была прекрасна, в ней кипела энергия жизни… Элрой приходил к нам время от времени помочь по хозяйству – починить что-нибудь, залатать. Но он никогда не пытался к ней приставать. Элрой не из таких. Он заботился о моей матери, выхаживал, когда какой-нибудь гвардеец избивал ее до полусмерти у нас в доме… – Я покачала головой, рассеянно накручивая на палец прядь мокрых волос Кингфишера. – Она не хотела, чтобы я пошла ее дорожкой, поэтому взяла с Элроя обещание, что он обучит меня стекольному ремеслу и пристроит к делу, как только я немного подрасту. Мне было десять, когда я впервые переступила порог его мастерской. А мать к тому времени взялась налаживать подпольную торговлю оружием в нашем секторе. Все начиналось с поисков металлолома, любых железяк, которые можно было переплавить в клинки. Элрой поначалу охотно ковал для нее кинжалы – маленькие корявые ножички. Мать раздавала их своим подругам в «Доме Калы», чтобы они могли защититься от буйных клиентов, которых принимали у себя в жилищах. А потом она начала приносить в наш дом настоящие мечи и щиты. Если бы ее поймали с таким оружием, казнили бы без разговоров. |