Книга Ртуть, страница 232 – Калли Харт

Я многое опустила в своем рассказе. Мучительные ночи, проведенные в спорах. И ночи без сна на голом полу, в разгар изнуряющей жары, в ослепительном свете Двойняшек, заглядывавших в окна, которые нечем было задернуть. Опустила бесконечный голод и неутолимую жажду. «Худо-бедно справлялись» – слишком мягкое определение для жизни, которую нам приходилось вести, после того как ублюдок в сверкающих доспехах перерезал горло нашей матери.

Кингфишер наконец перекатился на бок и положил голову на подушку.

— Иди ко мне, – сказал он.

— Что?..

— Не заставляй меня тебя тащить. – Его голос звучал устало, но в нем слышались игривые нотки.

Он хотел, чтобы я легла рядом. Я решила обдумать это со всех сторон утром, поскольку и сама умирала от изнеможения, поэтому немедленно растянулась на кровати и впервые за четыре часа с наслаждением распрямила затекшие ноги. Я тоже перевернулась на бок, очень постаравшись улечься так, чтобы не касаться Кингфишера никакой частью тела, но он обиженно запыхтел, обнял меня сзади одной рукой, положив ладонь мне на живот, и притянул к себе, так что я уперлась спиной в его торс. Тепло, исходившее от его тела, было восхитительно приятным. Я чувствовала лопатками биение его сердца – медленное и ровное, – ощущала, как его грудь вздымается с каждым вздохом. Оникс в изножье кровати уютно заворчал и зарылся глубже под одеяло.

Это было… что-то новенькое.

Что-то удивительным образом изменилось.

Рука Кингфишера скользнула под мою рубаху и осталась там, на моей коже. В этом не было ничего сексуального – простой телесный контакт, проявление приязни, близости.

— Мою мать тоже убили, – прошептал он чуть слышно. – У нас общая беда, Оша.

Я хотела расспросить его о матери, но он уже заснул.

Было еще темно, когда я проснулась. Не сразу вспомнила, где я и кто так тесно ко мне прижимается. А потом замерла, затаив дыхание, отчетливо осознавая, что твердый член упирается в мою задницу и что Кингфишер наверняка тоже проснулся. Я достаточно часто делила постель с разными людьми, чтобы научиться определять по ритму дыхания, в сознании человек или нет. Дыхание фейри было слишком глубоким и размеренным для спящего. Я почувствовала, как он напрягся у меня за спиной.

«Сейчас он встанет и выйдет из спальни».

«Сейчас он отвернется и заявит, что не хочет меня здесь видеть».

«Сейчас он скажет какую-нибудь гадость, чтобы я сама ушла».

Я перебирала возможные варианты развития событий, один ужаснее другого, и нервы совсем уже разыгрались, но… ничего из того, что я навоображала, не случилось. Рука Кингфишера была по-прежнему у меня под рубашкой, пальцы слегка согнулись, расслабившись во сне. Отрез ткани, которым я туго перевязывала бюст, задрался и распустился за ночь, так что теперь костяшки пальцев Фишера касались моей левой груди. Медленно, но целеустремленно он раскрыл ладонь и положил ее мне на ребра. Я прикусила губу, внезапно запаниковав, сердце бешено забилось, когда он провел кончиками пальцами снизу по моей груди, едва касаясь кожи…

Словно спрашивал: «Ты этого хочешь?»

Мне предлагался выбор. Если бы я дернула плечами и отстранилась – знаю, он убрал бы руку и отпустил меня. Мы оба встали бы с постели и прожили день как обычно. На этом все и закончилось бы. Дверь между нами закрылась бы навсегда.