Книга Ртуть, страница 318 – Калли Харт

— Раньше такого не было, – сказал Кингфишер. – Похоже, Малькольм пытается заблокировать нам дорогу к центру, и это означает, что мы на верном пути. Давай, Сейрис, нельзя медлить.

Мы прибавили скорость, и движущиеся стены – тоже. Они начали захлопываться прямо перед нами, но теперь мне казалось, что некая нить, почти физически ощутимая, связывает нас со ртутью и подтягивает меня к ней. Каждый раз, когда одна нить обрывалась, появлялась новая, указывавшая другой маршрут. Сердце колотилось в груди молотом о ребра – и пропустило удар, когда Кингфишер схватил меня за воротник и дернул назад как раз вовремя, иначе меня расплющила бы очередная обсидиановая глыба. Времени остановиться и подождать, пока схлынет волна адреналина, не было.

— Мы уже близко, – задыхаясь, проговорил Кингфишер. – Вон ту разрушенную трибуну видно… только из центральной части. – Он кивнул вверх, где над стенами лабиринта высился амфитеатр. В том месте, куда он показывал, одна из секций со зрительскими рядами действительно обвалилась. – Совсем… рядом.

Ртуть гомонила теперь у меня в голове значительно громче. Всякий раз, когда мы сворачивали за угол и мчались по проходу до очередного перекрестка, я чувствовала, как натягивалась связующая нить. Мы и правда приближались к порталу. Осталось несколько поворотов.

— Налево! Нет, направо!

Все четверо ускорились. Ртуть перестала орать толпой – перешла на шепот, в котором чувствовалось любопытство: «Она приближается. Приближается. Сюда, алхимик. Найди нас».

— Направо!

Поблескивающий черный обсидиан снова преградил нам путь.

— Еще раз направо!

Мы завернули за очередной угол, я заскользила по гладким плитам и…

— А-а-ай! – полетела кувырком по полу. Подо мной был уже не полированный обсидиан, а что-то серебристое, холодное и нескользкое. Я опять вскрикнула, когда на меня приземлилась какая-то туша, а в следующий миг Кэррион с меня скатился и растянулся рядом.

— Прости, – простонал он.

Ребра у меня и без него уже были сломаны – вне всяких сомнений. Падая в озеро, я так сильно ударилась о поверхность воды, что чудом не расшиблась в лепешку. Сейчас я, наверное, уже взвыла бы в агонии, но «вдовье горе», циркулировавшее в организме, пока еще действовало, слава богам.

Прямо перед глазами у меня замаячила руна «справедливость» – я ухватилась за руку Кингфишера и позволила ему помочь мне подняться на ноги. Мрачное выражение его лица я заметила не сразу – сначала испытала шок при виде высившейся перед нами горы монет. Вот на что мы приземлились. Здесь везде были монеты. Миллионы монет.

Круглые, размером с ноготь на большом пальце, из блестящего серебра, они сверкали, как рыбья чешуя. Крутобокие серебряные холмы, похожие на наши зильваренские дюны, занимали все пространство в центре лабиринта.

В этот ад попал Кингфишер, когда прошел лабиринт в первый раз и добрался до цели. Он провел здесь восемь лет в поисках той самой монеты, которую Беликон подбросил и которая должна была решить судьбу жителей Гиллетрая. Неудивительно, что Кингфишер ее не нашел. Сейчас он смотрел на море серебра с непроницаемым выражением лица, и его черные волосы трепал холодный ночной ветер.

— Столько лет в этой ловушке, брат… Где ты спал? – прошептал Лоррет. – Что ты ел? Как ты выжил?