Книга Ртуть, страница 319 – Калли Харт

Кингфишер поник головой. Теперь, когда он обрел возможность говорить об этом месте и обо всем, что здесь с ним случилось, он, казалось, не знал, с чего начать. Открыл рот и издал протяжный хриплый вздох.

— Ему не приходилось об этом задумываться. Правда, любовь моя? – Голос прозвучал сразу со всех сторон, эхом заметавшись между стенами лабиринта.

Ближайшая к нам дюна вдруг начала осыпаться, монеты зашуршали, зазвенели, оползая на пол, раскатились вокруг. Сначала на вершине серебряного холма появилась голова Малькольма, затем плечи, и наконец он показался во весь рост. Король вампиров взглянул на нас сверху с благосклонной улыбкой отца, который гордится успехом своих детишек.

— Да, я вампир, но когда-то был фейри. Магия – врожденный дар, ее заповедная песнь еще звучит в моих венах. Я использовал темную волшбу, чтобы создать это особенное местечко специально для Кингфишера. Здесь у него не было необходимости отвлекаться на столь докучные занятия, как сон и прием пищи. В пределах моей игровой площадки он не испытывал никаких естественных потребностей. Весьма предусмотрительно с моей стороны, не находите?

— Больше сотни лет в этой дыре без сна, дающего отдых и забвение? Да уж, предусмотрительно, – процедил Лоррет.

Малькольм безрадостно усмехнулся себе под нос:

— О, я мог бы придумать что-нибудь похуже. Ты даже не представляешь себе мои возможности, Лоррет Сокрушитель Шпилей. Да и это ваше путешествие к центру лабиринта мне ничего не стоило бы сделать куда менее приятным. Честно говоря, я думал, что Мортил задержит вас подольше. Но рад, что вы справились. Мы почти не успели заскучать.

— Козел долбанутый, – прошипел Кэррион едва слышно.

Позади Малькольма ветер взметнул золотистую копну волос, и показалась Мадра, облаченная в женскую версию золотых доспехов гвардии Зильварена. Кингфишер напрягся, крепче сжав рукоять Утешителя, потому что следом за Мадрой на серебряном холме появился Беликон в темно-зеленом камзоле и черных панталонах. У ивелийского короля уже не было раны в животе, он выглядел здоровым и бодрым. Губы самодержца презрительно кривились. Нацелив указующий перст на Кингфишера, он прорычал:

— Думаешь, меня можно убить спящим мечом? Простой клинок не возьмет никого из нас троих, пес. Мы – Триумвират. Три короны, один источник власти. Чтобы покончить со мной, тебе нужно убить всех троих, а это дело нелегкое.

— Я готов попробовать, – заверил Кингфишер.

— Ты так и не научился признавать поражение, сынок. Это всегда было твоей проблемой.

— Поражением будет считаться только моя смерть.

— О, вот этого я жду не дождусь, пес. Мне не терпелось тебя похоронить с тех самых пор, как твоя мамаша тобой ощенилась. Но теперь-то уж недолго осталось, скоро ты сдохнешь, и я повешу меч твоего отца на стену рядышком с твоим черепом. Алхимик тоже станет моим трофеем, и я заставлю ее сделать для меня столько реликвий, сколько потребуется. Втроем мы повергнем старых богов к своим ногам, и все миры во Вселенной будут нашими. А теперь можешь высказать пожелание по поводу собственной смерти. Как предпочитаешь расстаться с жизнью – на коленях или мордой в грязь? Выбор за тобой.

Не знаю, какие планы были у Кингфишера, но Беликон, Мадра и Малькольм стояли между нами и ртутью. Я не видела резервуар, но чувствовала пульсацию живого серебра по ту сторону горы монет. Магия фейри в этом месте не работала. У наших врагов смерть была источником волшбы, поэтому у них имелось преимущество. Отступив, мы столкнулись бы с новыми ужасами, приготовленными для нас в лабиринте, и, более того, не сумели бы найти выход из него. Потому что за пределами лабиринта не было ртути, которая могла бы указать мне дорогу к трибунам амфитеатра. Единственный путь к спасению лежал через ртутный портал, а это означало, что мы должны отодвинуть с дороги Триумвират, как Беликон назвал этот тройственный союз.