Книга Ртуть, страница 78 – Калли Харт

«Осталось кое-что на долгую память…» Я сразу подумала про его глаза. Серебристый ореол на нефритовой радужке вокруг одного зрачка явно был тем самым сувениром. Боги… Ртуть жила внутри него, безумолчно звенела в ушах, шептала, толкала к безумию. Получается, только реликвия помогала ему сохранять рассудок.

К горлу подкатила тошнота, и мне пришлось подавить ее усилием воли. Подобрав гнутые щипцы, я бросила их в ведро. Железо глухо лязгнуло, в воздух поднялась ржавая пыль.

— Зачем же ты отдал реликвию мне, тогда, в Зильварене?

Он помахал рукой – на пальце блеснул толстый серебряный перстень.

— Ну да, – кивнула я, – у тебя еще есть кольцо. Но Эверлейн сказала, что этого мало.

— Если бы я не надел на тебя подвеску, ты бы погибла.

— И что с того? Ты мог бы просто оставить меня в Зале зеркал.

Кингфишер бросил на верстак стопку мятых выцветших листов бумаги, собранных с пола.

— Ты невнимательно слушала, что тебе говорили, человек. Ивелия находится в состоянии войны, а война – ненасытный зверь, который постоянно требует жрать. Войне нужны припасы, амуниция, оружие, строительные материалы для укреплений, золото. Пока Мадра не замкнула мечом портал в подземельях своего дворца, заморозив тем самым все ртутные резервуары во всех других королевствах и мирах, Беликон использовал эти переходы как пути снабжения для своего воинства. В большинстве случаев только так он и мог раздобыть многие магические предметы. Когда закрылись порталы, остановились и наши торговые караваны. Никто бы не поверил, что какой-либо человек способен прикоснуться к мечу без риска для себя и уж тем более его извлечь. Но ты это сделала. И живое серебро откликнулось. Ты его активировала. Тебе удалось то, на что были способны только алхимики. Так что, кем бы ты ни была, я не мог оставить тебя умирать в Зале зеркал.

— Ясно. Значит, ты притащил меня сюда для того, чтобы с моей помощью победить в войне и спасти свой народ.

Кингфишер провел рукой по вьющимся чернильно-черным волосам, взглянув на меня холодными глазами, похожими на два осколка зеленоватого льда.

— Ты меня переоцениваешь, человек. Отчасти твои слова верны. Но ты ошибаешься, считая меня радетелем чужого блага. Мне плевать на Ивелию и на войну, которую ведет Беликон. А ты в этой игре – всего лишь инструмент, ключ к моей свободе. Как только я это понял, взял тебя с собой. Попробуй спросить меня о том, что я сделал бы, обнаружив тебя умирающей при иных обстоятельствах.

Я взглянула на его неприязненно скривившиеся губы, жесткие складки по уголкам рта, напряженные плечи – и по моему телу пробежала противная дрожь, вызвав приступ тревоги.

— Не думаю, что хочу об этом знать, – прошептала я.

Скривившиеся губы расплылись в усмешке.

— Вот и умница.

Мы разгребали завалы в кузнице несколько часов в полном молчании. Я больше не задавала вопросов, боясь ответов, которые он мог дать, а Кингфишер держал свои мысли при себе. Время от времени я ловила себя на том, что внимательно его рассматриваю. В простой рубахе с закатанными до локтей рукавами, чумазый от сажи, он казался таким… нормальным. А потом я вдруг слышала, как он что-то бормочет себе под нос, или натыкалась на взгляд нефритовых глаз с серебристым ореолом и сразу вспоминала, что передо мной не человек. Я сама знала, что зря на него так таращусь – это было неблагоразумно. И небезопасно. Вместо этого надо было сосредоточиться на другом – поскорее понять, как я ухитрилась превратить платформу в бассейн со ртутью, и без промедления вернуться в Зильварен.