Книга Второй шанс для принцессы, страница 23 – Анна Морская

Взгляд скользил по лицам — сдержанным, скептичным, порой откровенно недовольным. Кто‑то скрестил руки на груди, кто‑то демонстративно изучал потолок.

Впрочем, я и не ждала бурных оваций.

— Хочу предложить следующее, — продолжила я. — Начиная с завтрашнего дня, каждый из вас может прийти в кабинет в восточном крыле и опустить в специальный ящик письмо. Принимается все — жалобы, просьбы, замечания, что угодно. Вы можете написать их анонимно, но если хотите обсудить вопрос — обязательно подпишитесь.

Вчера я очень долго думала и в конце концов пришла к выводу, что самым лучшим выходом будет предложить людям решение их проблем вместо наведения каких‑то своих непредсказуемых порядков. Понимала я и то, что идти ко мне поначалу будет зазорно, люди боялись бы осуждения, но если это анонимно — думаю, многие захотят «выговориться».

Звучит просто, но должно сработать. Хотя ответом мне стала гнетущая тишина, лед резиденции не спешил трескаться.

— Если вопросов нет, предлагаю расходиться по своим делам. Надеюсь, что мы найдем общий язык. Большое спасибо, что уделили мне время!

Из дневника Лорелин Гильяны Артурии, наследной принцессы Зендарии

Сегодня — или, может, вчера? — я окончательно потеряла счет дням. Сначала я считала шаги от двери до окна (семнадцать), потом стала подсчитывать, сколько листьев опало с шиповника под окном. Может, я схожу с ума?

Я не жду новостей. Даже не пытаюсь представить, что там, за стенами этой комнаты. Потому что все, что я могу вообразить, уже стало частью моей тюрьмы.

Скука — вот настоящее наказание. Не холод, не одиночество, не унижение. А эта вязкая, всепоглощающая скука, от которой невозможно спрятаться. Она проникает в кости, в мысли, в сны. Она превращает каждый вдох в напоминание: «Ты здесь. И ты никуда не уйдешь».

Если бы меня спросили сейчас, чего я хочу больше всего, я бы ответила: «Перестать хотеть».

Начинаю ненавидеть проклятое зеркало.

* * *

Лорелин,

резиденция дияра Кассиана

С момента моего прибытия в резиденцию прошел почти месяц, осень в календаре сменилась зимой, и, хотя первый снег еще не выпал, ночи стали ощутимо холоднее.

Помню, как в прошлой жизни буквально сходила с ума от невыносимой скуки, запертая в четырех стенах и лишенная какого‑либо досуга. Зато в этой скучать не приходилось.

Все, на что хватало сил далеко за полночь, — в полусонном состоянии принять ванну и упасть в постель, заботливо расстеленную Кларой.

Кассиана все эти дни я не видела, он велел камердинеру ввести меня в курс дел и лично обратил внимание, что южное крыло я без веских причин посещать не могу. Если же возникнет неотложная необходимость, личная лаборатория дияра все равно находится под строжайшим запретом, причем не только для меня, но и для любого жителя резиденции.

Идея с приемом писем оказалась даже слишком хороша. В первый же день я с изумлением обнаружила, что уже к полудню выставленный в коридоре небольшой ларец переполнен — последние обращения в прорезь не пролезали и были оставлены рядом. Да здесь не ларец — вагонетка нужна!

К счастью, разбираться с этим добром единолично мне не пришлось, на помощь пришел самый подходящий и вместе с тем неожиданный человек — камердинер Холлдор.

Как ни странно, именно он первым оценил мою идею, и, несмотря на то, что я заявила тогда о разведенном в резиденции бардаке, не стал чинить препятствий — напротив, оказал поддержку.