Книга Второй шанс для принцессы, страница 97 – Анна Морская

Туда мы и направлялись, но чего я не ждала, так того, что вместе с ними обнаружу в таких знакомых стенах еще и труп архисозидателя Тильсарана.

Не надолго же ему удалось сбежать.

В кабинете находились и два дияра, и если Кассиан оказался здесь запланировано, то зачем к нему присоединился Ноймарк, оставалось для меня загадкой.

Я замерла в дверях. Время словно остановилось на мгновение. Ни звука, ни вздоха, только гулкое биение собственного сердца где‑то в горле.

Отец сидит за своим столом, прямой, словно высеченный из камня. Ни цепей, ни оков, ему позволили сохранить лицо. В поднятых на меня глазах, поблекших с годами, в едва заметной складке между бровями я прочла все: боль, разочарование, может быть, даже страх.

Думаю, за себя и за мать, которая бледной статуей застыла на стоящем в стороне кресле, инстинктивно прижимая руку к заметно округлившемуся животу.

С трудом сглотнув, я вошла, предоставив Геворгу самому закрыть за нами дверь. Звук, с которым она затворилась, будто отрезал последнюю ниточку, связывающую меня с семьей.

Я сделала несколько шагов вперед, остановившись там, где когда‑то замирала перед отцом, ожидая его вердикта. Теперь вердикт предстояло огласить мне.

— Я понимаю, что ты, скорее всего, никогда не поймешь и не простишь меня, — мой голос звучал ровно, почти бесстрастно, хотя внутри все дрожало. — Но мне и не нужно твое прощение. Потому что знай: я никогда не предавала империю. Наоборот, сделала все, чтобы спасти ее, чтобы уберечь наших людей.

Отец сжал руки, лежавшие на столе, в кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Продавшись врагу, Лорелин? Из эгоизма перечеркнув будущее для нас всех? — низко пророкотал он.

На мгновение я задохнулась от возмущения, но быстро взяла себя в руки и резко осекла отца:

— Будущее едва не перечеркнул ты сам. Твой план уничтожил бы империю, унес жизни миллионов подданных быстрее, чем ты успел бы понять, что произошло.

Отец резко поднялся, кресло с грохотом опрокинулось за его спиной.

— Вздор! — его голос раскатился по кабинету, как удар грома. — Ты смеешь обвинять меня? После всего, что я сделал для империи и для тебя лично? После того, как растил тебя, учил, готовил к правлению?

Краем глаза я заметила, как напряглись дияры, но отец тоже обратил внимание на то, как они подобрались. Обведя всех налитым бешенством взглядом, он поднял кресло и опустился обратно.

— Давай будем честными, отец. Ты не растил меня, чтобы я заняла престол. Готовить к правлению ты с самого начала собирался его, — я коротко кивнула в сторону беременной матери, которая прерывисто вдохнула. — Но поверить в мои слова тебе придется, пускай у меня и нет убедительных доказательств.

— Вообще, я здесь как раз за этим, — внезапно вмешался Ноймарк и с иронией добавил: — Знаете ли, ваш архисозидатель был весьма болтлив со мной при жизни. Думаю дать ему поболтать немного и после смерти.

Кассиан, стоявший у окна, оторвался от созерцания дворцовых садов. Его тон был сдержанным, но твердым:

— Луциан, поверьте, вам стоит это услышать, и Лорелин тоже — кое о чем она не в курсе. Чтобы вам было проще сохранять трезвость рассудка, я сразу скажу: мы не потребуем от вас отречения, несмотря на все, что вы уже сделали и только собирались. Такое условие поставила ваша дочь Конклаву. Власть Артуриев сохранится, но с одной оговоркой, о которой мы поговорим позже.