Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 15 – Анна Морская

Тех, кто избирался на пост дияра, другие члены Конклава целенаправленно прокачивали до какого-то невообразимого уровня по определенной специализации, до которого самостоятельно ни один жизнетворец добраться не мог.

Мне вот в женихи достался дияр, специализирующийся на мертвой материи. Знал бы кто-нибудь, как это иронично.

Природа сил что магосозидателей, что жизнетворцев оставалась не слишком ясной.

Мне пришла в голову мысль, что так могла подшутить эволюция, в результате чего местные смогли взаимодействовать с чем-то, в нашем представлении похожим на магию.

Пресловутые темная энергия и материя? Ответа не нашлось.

В целом, не так уж и важно.

А вот другой момент не давал мне покоя. Если реальности существуют параллельно, и факт нашего с Оливией рождения совпадает, сейчас должен быть примерно тот же год, что и на моей Земле.

Почему тогда, при таких огромных возможностях, этот мир застрял где-то между восемнадцатым и девятнадцатым веком? Нет, тут даже аналогов паровых машин, судя по всему нет.

Ответ обнаружился в исторических сводках, и оказался до смешного простым. У них все шло слишком хорошо.

Никаких природных катаклизмов и масштабных войн. Мелочи вроде неурожайных лет и различных междоусобиц не в счет. Из серьезных потрясений разве что гонения жизнетворцев двести лет назад, в результате которых и образовался Конклав.

Иными словами, не происходило ничего из того, что в нашем мире выступало основным катализатором для прогресса на ранних этапах развития цивилизации. Да и многие потребности вместо науки закрывали сверхъестественные возможности местных.

Устало хохотнув, я захлопнула книгу и решила, что на сегодня достаточно.

— Забавное решение парадокса Ферми, — сказала я пустой библиотеке и потянулась.

Это только мое предположение, но было бы и правда комично, если ответ на простой вопрос ученого: «А где, собственно, все?» оказался таким.

Если бы жизнь и правда существовала только на одной планете во всей Вселенной, но в бесконечном разнообразии измерений. Тогда все поиски в нашем космосе оказались бы совершенно бессмысленны.

Впрочем, и эту догадку достоверно подтвердить я не могла. Потому решила пойти и доспать оставшиеся до завтрака с дияром несколько часов.

Пробуждение принесло очередное разочарование. Втайне я надеялась увидеть родную квартиру или хотя бы потолок больничной палаты, но вокруг все так же оставалась выделенная мне спальня в резиденции дияра.

Проснувшись, я первым делом направилась в туалетную комнату, просторную, с массивным каменным бассейном, вмонтированным в пол. Вода подавалась по медным трубам, и стоило повернуть резной вентиль, как из крана хлынул горячий поток, наполняя помещение паром и уютным шумом.

— Обнадеживает, что трубопровод они все-таки изобрели, — пробормотала я и с наслаждением погрузилась в воду, чувствуя, как напряжение уходит из мышц.

Теплота обволакивала, смывая остатки тревожного сна, а мягкий свет странных ламп, отраженный в полированных плитах, создавал почти успокаивающую атмосферу.

Казалось даже, что еще чуть-чуть, и все вокруг растворится, обнажив привычный и знакомый мне современный Петербруг.

Но стоило выбраться из воды и подойти к полочкам с местными средствами ухода, как иллюзия растаяла. Ряды баночек, пузырьков и шкатулок с замысловатыми символами поставили меня в тупик: ни названий, ни понятных обозначений, ни даже намека на то, что из этого крем, а что — средство для волос.