Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 21 – Анна Морская

Ноймарк откинулся в кресле и закрыл глаза, погружаясь в исток.

Невольно мелькнула мысль: дрогнет ли эта барышня, если увидит его не как человека, а как проявленного дияра? Картину он из себя представлял своеобразную, и прекрасно об этом знал.

Дияр подключился к горничной и перед внутренним взором возникло лицо Оливии: тонкие черты, нежная даже на вид кожа, губы, которые она то сжимала в линию, то чуть приоткрывала, будто говорила сама с собой.

В ней не было той жеманной хрупкости, которую он привык видеть в благородных гостьях. В огромных ореховых глазах, смотревших на мир с удивительной ясностью, читалась острота мысли, и еще какая-то тяжесть, не свойственная взгляду девушек ее возраста.

Сейчас она прогуливалась по саду, с интересом разглядывая редкие куцые растения.

Место, как и в большинстве резиденций, заброшенное за ненадобностью, но предусмотренное архитектором. Ноймарк подумал, что оно наверняка сильно отличается от того, к чему баронесса привыкла.

Хотя в его саду все же существовал островок ухоженности. Созданный специально, по просьбе, в которой он когда-то не смог отказать.

Дияр сожалел, что в свое время проявил слабость, но все же вложил невероятное количество сил в восстановление тела никому неизвестного мальчишки, даже когда оно практически сгнило за время его отсутствия несколько лет назад.

В тот год Зендария практически развязала войну, воспользовавшись древним артефактом, и взяла дияра в плен. По возвращении домой он закономерно обнаружил, что от умертвий, обслуживающих здание, толку больше не будет.

Подчиненные жизнетворцы из южного крыла не осмелились лезть к его творениям и просто собрали тела, потерявшие вид без должного обновления, в одном месте. Запах стоял тот еще.

От воспоминаний отвлек образ тонкой фигурки, вышедшей к ротонде, окруженной кустарниками, которые стриг мальчик-умертвие.

Ноймарк взглянул на нее его глазами, снизу вверх, и невольно дрогнул, когда Оливия с теплом улыбнулась и мягко произнесла:

— Привет, ты здесь работаешь, как я посмотрю?

Ольга

После злополучного завтрака с дияром прошло несколько дней. Мне так и не удалось толком получить ответы на свои вопросы от него, поэтому пришлось искать их самостоятельно.

Последние два дня я посвятила наблюдению за умертвиями, даже попросила принести блокнот, чтобы делать в нем заметки. Правда, вместо привычных страничек на пружинке, я получила увесистый фолиант в кожаном переплете, но так даже интересней.

Память Оливии позволяла мне без проблем как говорить, так и читать на местных языках, которые она знала. Как выяснилось, писать я могла тоже, и что интересно, попытка изложить текст на родном русском полностью провалилась.

Вместо знакомых букв получались какие-то невнятные закорючки, будто само мироздание сопротивлялось появлению символов, которых в нем не существует.

Однако, все мои наблюдения сводились к и без того очевидным вещам. Ткани сохраняли целостность, какой-то стабилизирующий фактор предотвращал клеточный распад. Структура тела сохранялась без метаболических процессов, как тонус мышц, например. При этом умертвия не были автономными, следуя строго заданным алгоритмам, лишенные спонтанности и вообще самосознания.

Я даже попробовала спросить горничную и библиотекаря как те умерли, но не получила и намека на попытку ответить.