Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 71 – Анна Морская

— Хорошо, я все устрою, — кивнул дияр после недолгих раздумий. — Если почувствуешь хоть малейшую опасность, сразу отступись, — он чуть прищурился. — Никаких подвигов в одиночку. Договорились?

— Договорились, — я кивнула, стараясь не обращать внимания на то, как участилось сердцебиение. — Тебе должно быть просто убедить отца. После сегодняшнего разговора он уверен, что ты крайне заинтересован в кораблях Фареллов.

Ноймарк кивнул и вдруг протянул ко мне руку, прочертил пальцами дорожку на внутренней стороне предплечья и в конце чуть сжал запястье.

— Ложись спать, — его голос стал мягче. — Завтра будет тяжелый день. Нам обоим нужно набраться сил.

Не став спорить и борясь с мурашками, которыми покрылись руки, выдавая меня с головой, я повернулась на бок, устраиваясь поудобнее, но напоследок бросила взгляд через плечо.

Ноймарк лежал на спине, глядя в потолок. В свете угасающих шаросветов его профиль казался высеченным из мрамора — четкий, сильный, непоколебимый.

Закрыв глаза, я стала слушать его дыхание и постепенно выровнялось мое собственное, стало глубже и размеренней. Я почувствовала, как усталость окончательно берет свое. Но прежде чем погрузиться в сон, я услышала тихий голос Ноймарка:

— Спокойной ночи, Ольга.

— Спокойной ночи, — прошептала я в ответ и наконец позволила себе расслабиться.

И прежде, чем провалиться в глубокий спокойный сон, успела подумать, что, может, ну ее осторожность? Почему не позволить себе просто довериться мужчине, с которым мне так хорошо?

Однако к утру эта мысль потерялась, растворилась, будто и не было ее.

Барон действительно согласился показать дияру компанию и посвятить того в дела, и даже сам предложил взять с собой пасынка. Думаю, он хотел успеть поиметь с Конклава какую-нибудь выгоду, вне зависимости от того, как сложится ситуация в дальнейшем.

Утро выдалось хмурым, небо затянули тяжелые серые тучи, обещая дождь. Я стояла у окна в своей комнате и наблюдала, как Ноймарк, Ренар и барон садятся в экипаж.

Отец что‑то говорил дияру, активно жестикулируя, а Ренар бросал в сторону моего окна наверняка злобные взгляды, будто точно знал, что я стою и наблюдаю за ними.

Как только экипаж скрылся за поворотом аллеи, я глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение. План был прост: убедиться, что мачеха с сестрой тоже уехали, и отправиться прямиком в кабинет отца.

Спустя пару часов я подошла к двери, приоткрыла ее и прислушалась. В доме царила противоестественная, даже немного пугающая тишина.

Осторожно спустившись по лестнице, я заглянула в гостиную. Комната была пуста, на столе остались чашки после завтрака, в одной еще остывал чай, распространяя слабый аромат бергамота, и раскрытая дамская газета, которую Вивьен обычно листала перед выходом, оставив на страницах едва уловимый шлейф своих духов. Значит, они точно уехали.

Убедившись, что в доме нет никого, кроме прислуги, занятой в других частях особняка, я направилась к кабинету отца. Коридор, ведущий к нему, казался длиннее обычного, он словно растягивался с каждым моим шагом, а половицы предательски поскрипывали под ногами.

Я старалась ступать как можно тише, но сердце билось так громко, что, казалось, его стук разносится по всему зданию.

Остановившись перед массивной дубовой дверью, я на мгновение замерла, собираясь с духом. Ладони слегка вспотели, и я вытерла их о юбку платья. Затем, не давая себе времени передумать, я повернула ручку и вошла.