Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 96 – Анна Морская

— Неблагодарная тварь, — выплюнул барон Фарелл. — Как ты посмела пойти против меня?

— Цепные псы имеют свойство бросаться даже на хозяев, чтобы ты знал, — злорадно скривилась я.

Ренар тоже был там, но сохранял непривычное для него молчание. Всегда такой наглый, едкий и самоуверенный, одетый с иголочки и полный лоска, сейчас он сидел, ссутулившись, на жесткой скамье у стены, и в этой позе не осталось и следа от него прежнего.

Он даже не заметил моего появления, которое раньше никак не мог проигнорировать, погруженный в свои мысли и смотрящий прямо перед собой пустым взглядом. На щеке виднелся свежий синяк, а под глазами залегли темные круги, будто он не спал несколько ночей подряд. Скорее всего так и было.

Кажется, он только теперь понял, что барон все это время прикрывал им все возможные риски, чтобы в случае чего спасти собственную шкуру. И в этом изможденном, сломленном человеке с потухшим взглядом было почти невозможно узнать того наглого, самоуверенного пасынка барона, который когда‑то смотрел на всех свысока.

Было ли мне его жаль? Ни капли. Я все еще как наяву слышала его размышления на тему того, как он станет «учить меня уму разуму» вместе с графом, когда меня выдадут за него замуж. Все еще почти по-настоящему чувствовала отвратительные прикосновения и ладонь на своем горле. Знала обо всем, что он делал с Оливией с самого детства.

Нет, его мне не было жаль. И даже насмехаться над его положением, как я себе это представляла множество раз, не нашлось никакого желания.

Вместо этого я спокойно села в комфортное кресло, на соседнее опустился Ноймарк, тоже сохранивший молчание.

Нечего распинаться перед этими людьми, они того не заслуживают.

Часть стены была прозрачной, и я догадалась, что это аналог технологии из нашего мира — только здесь она была создана с помощью магосозидания. Мы видели и слышали все, что происходило в комнате для допросов, но для тех, кто находился по ту сторону, стена оставалась глухой и непрозрачной.

За стеклом сидела Вивьен. Бледная, с дрожащими руками, она вцепилась пальцами в край стола так сильно, что костяшки побелели. Ее обычно безупречная прическа растрепалась, несколько прядей упали на лицо, а глаза… Она казалась готовой вот‑вот упасть в обморок.

— Леди Вивьен Фарелл, — начал дознаватель ровным, бесстрастным голосом, — вы подозреваетесь в соучастии в преступлениях, совершенных вашим отцом и братом. Вам известно, о чем идет речь?

— Я… — голос Вивьен прозвучал хрипло, почти неслышно. Она откашлялась и повторила уже тверже: — Я не участвовала ни в каких преступлениях и ничего об этом не знаю!

Дознаватель откинулся на спинку стула, сложил пальцы домиком:

— Любопытно. Вы проживали в одном доме с обвиняемыми, регулярно общались с ними, присутствовали при обсуждениях. И хотите сказать, что ни разу не заподозрили неладного?

Вивьен подняла подбородок, в ее взгляде промелькнула прежняя гордость:

— Я занималась своими делами. У меня нет привычки подслушивать разговоры отца.

На самом деле от девушки требовалось только утвердительно отвечать на некоторые вопросы. Что я, что дознаватель, мы прекрасно видели, когда она начинала колебаться и в итоге врать, опасаясь подставить отца.

В какой-то момент меня тронули за плечо, тот самый офицер, что проводил нас в эту комнату.