Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет, страница 33 – Ангелина Сантос

Марина посмотрела на нее.

— Вы сегодня часто не знаете. Почти как милорд утром.

Эйран не дрогнул.

Селеста же вспыхнула.

— Я не обязана терпеть ваши оскорбления!

— Терпите. Я же три года терпела ваше присутствие в чужой жизни.

Глаза Селесты потемнели.

На миг из них исчезла нежность. В зале, полном свидетелей, она не могла позволить себе настоящую ярость, но Марина увидела ее. И улыбнулась.

— Вот, — сказала она тихо. — Так честнее.

Селеста снова надела маску, но уже не идеально.

Ровена сделала шаг вперед:

— Ливия, вы забываете, что находитесь в доме Дрейкхолдов.

Марина подняла перевязанную руку.

— Я прекрасно помню. Этот дом вчера едва не стал моей могилой. А сегодня пытается сделать меня виноватой в том, что я выжила.

Мастер Ферн, стоявший сзади, пробормотал:

— Не повышайте голос, миледи.

— Я еще не начала.

Эйран резко сказал:

— Достаточно.

Зал замер.

Марина повернулась к нему медленно.

Если он сейчас велит ей замолчать, война изменится.

Но Эйран смотрел не на нее.

На зал.

— С этого часа любые слухи о безумии леди Дрейкхолд, о ее шантаже или о колдовстве Арденов будут считаться клеветой против законной супруги главы рода. Леди Ливия имеет право на свои покои, своих людей, свои средства и доступ к брачному договору. Кто попытается лишить ее этого права, ответит передо мной.

Ровена побледнела.

Селеста застыла.

Краст почти согнулся.

Марина смотрела на Эйрана и не знала, что чувствует.

Не благодарность.

Нет.

Справедливость, сделанная после преступления, не становится подарком.

Но он сейчас сказал то, что должен был сказать три года назад.

И, возможно, впервые в жизни Ливии сделал это при свидетелях.

Эйран повернулся к ней:

— Леди Дрейкхолд, вы хотите добавить что-нибудь?

В зале снова стало тихо.

Марина почувствовала, как слабость поднимается к горлу. Руки были ледяными. Перед глазами поплыли огненные пятна. Но она не могла упустить момент.

— Да, — сказала она.

Мира тревожно шагнула ближе.

Марина говорила медленно:

— Я не прошу жалости. Не прошу защиты от правды. И не собираюсь изображать счастливую жену, чтобы кому-то было удобно. Я требую только того, что принадлежит мне по брачной клятве: имя, средства, документы, право голоса и право знать, кто украл мою магию.

Последние слова ударили по залу сильнее предыдущих.

Селеста дернулась.

Ровена резко подняла глаза.

Эйран застыл.

Марина увидела их реакции и поняла: попала.

Не все знали.

Но кто-то точно знал.

— Украл? — голос Ровены стал очень тихим.

— Запечатал. Украл. Подменил слово, если так красивее. После свадьбы дар Ливии исчез. Проверяли его целители дома Вирн. Сегодня брачный договор напомнил, что насильственное запечатывание дара дает супруге право требовать Суд крови.

Селеста сказала быстро:

— Это невозможно. Дом Вирн никогда бы…

— Никогда бы что? — спросила Марина. — Не воспользовался слабой женой? Не подделал письмо? Не принес сонную вербену в букет? Не поселился в крыле, оплаченном из ее денег?

— Я не приносила вербену!

— Вы принесли букет.

— Я не знала, что в нем!

— Как удобно жить среди незнаний.

Селеста шагнула вперед, и на ее пальцах на миг вспыхнула слабая алая искра.

Эйран увидел.

— Леди Вирн.

Всего два слова.

Но воздух в зале стал тяжелым.

Селеста тут же опустила руку.

— Простите, милорд. Мне стало дурно.