Книга Узоры прошлого, страница 107 – Наташа Айверс

Анна поставила на стол чайник, ломоть ржаного хлеба, блюдце с мёдом и кусочек сахара — есть с чаем вприкуску. Всё было просто, но подано с заботой.

Я допила чай, поблагодарила и, не откладывая, достала кошель. Отсчитала мастеру всю сумму сразу, без торга, и положила деньги на стол. Анна мельком глянула на них и поспешно отвела глаза, будто ей было неловко радоваться при людях.

Ковалёв посмотрел на меня с теплотой во взгляде и лёгкой улыбкой, и я вдруг почувствовала, как щекам стало жарко. Сделав вид, что ничего не заметила, я выпрямилась и спокойно заговорила по делу.

В артель я уехала с прямой спиной и твёрдым намерением больше не возвращаться к мыслям о Ковалёве.

Но простая льняная рубаха на широких плечах почему-то так и стояла у меня перед глазами весь день.

По лавкам мы с Иваном поехали на следующий день рано, ещё затемно, чтобы застать хозяев до утренней суеты. Зима не располагала к праздности: пока солнце низко, надо торговать, считать, принимать товар, а не рассиживаться за разговорами. Дни стояли короткие, и купцы не любили, когда у них отнимали время.

Первая лавка в Суконном ряду была небольшой. Внутри пахло тканью, воском и мешковиной. За прилавком стоял хозяин — плотный, немолодой, в тёмном добротном кафтане, с аккуратно подстриженной бородой и тяжёлым взглядом.

— Десяток аршин возьму, — сказал он наконец, после того как я разложила альбом и показала образцы. — На пробу.

— Мы можем делать под заказ, — начала было я. — Вы можете показать альбом, принять запись…

— Народ у нас простой, — он покачал головой. — Пришёл, потрогал и купил. Ждать пока выполнят заказ, не любят.

Я кивнула и убрала образцы, больше не предлагая их оставить. Альбом бы лёг здесь мёртвым грузом, раз купец не готов его показывать и продвигать наш товар.

Потом было ещё две лавки. В обеих взяли понемногу ткани, наши отрезы и кукол. Купцы смотрели, заказывали ткань на пробу, но к альбомам относились одинаково скептически: вещь хорошая, да необычная. Предзаказ им казался лишней хлопотой и торговлей тем, чего ещё нет, за что им потом придётся отвечать своим именем.

Последний, впрочем, заметил, что ежели какой покупатель запросит больше ткани, то лавка непременно даст нам знать.

А вот четвёртая лавка была иной. Сюда нас просил заехать батюшка.

— Купец он не простой, — сказал отец накануне. — Первая гильдия. Лавки держит и в Москве, и в Ярославле, и в Костроме, и в Нижнем. С Фролом Савельевичем Дьяковым молва о вашем ситце разойдётся быстрее всяких объявлений, коли ему товар приглянется.

Лавка Дьякова была ближе к выходу на Никольскую. Просторная, светлая, с широким прилавком, высоким потолком и аккуратно сложенными тюками, она выгодно отличалась от предыдущих размахом торговли и запасом товара — здесь могли позволить себе думать не одним днём, и я поймала себя на том, что шагнула к прилавку с надеждой: быть может, именно тут нашему альбому найдётся место.

Хозяин — плотный, седой купец с пронзительным взглядом — сидел за прилавком, положив на него широкие ладони. Окладистая борода с лёгкой проседью была аккуратно расчёсана. Тёмный кафтан из сукна высокого качества, с серебряными пуговицами, явно был сшит на заказ. Золотая цепочка часов, уходившая под жилет, выдавала в нём человека немалого достатка.