Книга Узоры прошлого, страница 110 – Наташа Айверс

— Матушка… — выдохнула она, рухнув на лавку. — Да мы ж не успеем. Ни в каком разе.

Она торопливо начала считать вслух, я достала чистый лист, и положила рядом складскую опись.

— Людей-то хватит, да. Наймём ещё. Вдов сейчас полно, да и мужиков на подёнщину. А холст? Где мы возьмём столько выбеленного холста? Его ж неделю вываривать да сушить. Это ж месяцы займёт…

Она схватилась за голову.

— Сорвать такой заказ… — продолжала она уже тише. — Да о нас вся Москва судачить будет. Купцы да лавочники и так языками чешут. Батюшка ваш, простите, как начал вас хвалить — так и пошло из уст в уста. Теперь если не сделаем заказ… — она не договорила, только покачала головой.

В эту минуту послышались шаги, дверь распахнулась и в контору вошли батюшка с Иваном.

Полина, собравшись, уже спокойнее и без лишних эмоций, подвела итог нашему разговору:

— Простой узор, одной краской — десять, а то и двадцать аршин в день с мастерицы. И то если с утра до сумерек, без продыху, на ногах. Можно и в две смены — тогда до сорока аршин выйдет… — она замялась, видно было, что ищет выход.

— Потому и не ручной набойкой будем делать, — сказала я. — а катком прокатывать.

— Катком? — три пары глаз разом уставились на меня.

— Понимаю, что непривычно, — кивнула я. — Но без него мы заказ не вытянем. Даст Бог и людям день удлинять не придётся.

— А холст? — встревожено спросил Иван. — Набивка, хоть ручная, хоть катком, без холста — пустое дело.

— А вот тут у меня есть задумка, — сказала я поворачиваясь к отцу. — Но без вашей помощи, батюшка, нам не обойтись.

Я говорила недолго. Отец уловил задуманное с полуслова.

— Не имей сто рублей… — пробормотал он, когда я закончила. — А имей сто друзей. — ему понравилась моя пословица.

Он смотрел на меня удивлённо, будто видел впервые. Потом кивнул с улыбкой.

— Ладно, — сказал он. — Поедем вместе. Посмотрим, кто и сколько даст.

И мы поехали.

От лавки к лавке, от склада к складу. К знакомым отца, торговцам, купцам и лавочникам.

Я предлагала просто и прямо: они дают нам выбеленный холст — сколько смогут. Половину мы оставляем себе. Половину — бесплатно красим в узор и цвет по их заказу.

— Товар у вас, — говорила я. — Тот же, да не тот. Цена вырастет втрое, а то и вчетверо аккурат перед праздничной торговлей. Без затрат с вашей стороны.

К моему удивлению — и, кажется, к ещё большему удивлению отца — купцы соглашались. Кто-то сразу, кто-то после короткого раздумья.

— Узоры у вас глаз цепляют, — говорили они. — Таких ещё не видали.

У каждого по складам лежало к торгу: у кого пятьсот аршин, у кого тысячу, а то и две выбеленного холста — и все хотели поднять цену к Рождеству. Батюшка выдавал каждому расписку: сколько приняли и сколько вернём узором. Из каждого тюка половина — наш заработок холстом, половина — их холст, который мы набьём и вернём уже дорогим ситцем. К вечеру у нас уже было две трети нужного объёма выбеленного полотна. Мужики во главе с Тимошкой еле успевали отвозить ткань на склад.

Отец с Иваном только переглядывались. Удивляться они, похоже, уже устали.

По дороге мы заехали к кузнецу Ефиму. Я отдала ему чертежи Фёдора — крепления для катков, оси и зажимы. Он взял листы, прищурился, пробежал взглядом по линиям, хмыкнул.

— Сделаем, — сказал уверенно и повернулся к батюшке, который, не теряя времени, уже разглядывал рукомойник, выставленный у входа. Спустя полчаса они договорились о сбыте рукомойников и ударили по рукам. Ефим сиял, как мальчишка.