Книга Узоры прошлого, страница 151 – Наташа Айверс

Гляжу, а мужчина-то чистый, опрятный, будто из иного мира явился. Лицо гладко выбрито, кожа светлая, ухоженная — словно ни ветра не знала, ни палящего солнца. Волосы коротко острижены, аккуратно, не по-нашему, не по-купечески. Одет он был чудно: ткань тонкая, без привычных складок и швов, всё сидит ладно, точно по мерке шито, на заказ. Обувь на нём была мягкая, из кожи, без каблука и набоек.

И подумалось мне тогда, что не простой он мужик и не купец, а человек иного чина и иной земли. В нём было что-то благородное, породистое, будто с детства учили его держать себя иначе. Таких я прежде видала лишь на гравюрах да издали в московском Гостином дворе, когда приезжали заграничные господа в закрытых экипажах, держась особняком от купеческой толпы.

Сердце моё дрогнуло и пошло не в лад. Острая радость наполнила грудь. Мне почудилось: вот оно. Наконец-то, после всех моих испытаний — жизни без материнской ласки, замужества с человеком пьющим и тяжёлого нрава, бесконечных забот о детях и вечной нужды — судьба уготовала мне дар. Благородного мужчину, что полюбит меня и увезёт далеко, за границу, где мне суждено будет блистать в свете, бывать на балах и жить той жизнью, что, как я верила, мне была уготована.

Он говорил какие-то чудные слова — про «скорую помощь» да про «сотрясение». Я не вслушивалась, но по тону его поняла сразу: он привык распоряжаться, а значит точно из знати.

Я опустила глаза, будто смутившись; ресницы мои дрогнули, взгляд скользнул к нему и тут же ушёл в сторону, словно я и не смотрела вовсе. Спустя миг я повторила — позволив себе едва заметную улыбку, ту самую, что не раз примеряла перед зеркальцем в горнице.

А он, вместо слова ласкового или восхищения моими чертами, вдруг нахмурился и заявил, что у меня глаз дёргается и что в больницу меня надобно.

И добавил, что он сам… меня отвезёт.

Тут-то сердце моё и содрогнулось от горького разочарования: заграничный принц, на которого я уже возложила надежды, оказался… всего лишь извозчиком.

И стало мне так обидно, что и сказать нельзя. Не так всё должно было быть. Он должен был подхватить меня на руки, увезти далеко-далеко — прочь от постылого мужа и ненавистного брака.

Слёзы текли не переставая. Он что-то говорил, с тревогой заглядывая мне в лицо, но мне было уже всё равно. Я отвернулась. От резкого движения в голове зашумело — и я вновь провалилась в благое забытьё.

Конец