Книга Узоры прошлого, страница 138 – Наташа Айверс

— Зачем? — удивилась я.

— Чтобы отдали его вещи. Он сундук оставил. Думала — мало ли, может что полезное есть. А там бумаги оказались. И книжица с именами. Адреса. Ваш — тоже.

— И вы пошли по списку?

— А что мне оставалось? — ответила она с вызовом. — За полгода все накопления проели. Я картины написала и стала ходить по домам. Где брали — по три рубля, где по два. Где гнали. И к вам я приходила этой зимой. Сказали — хозяйки нет. Сегодня решила ещё раз попробовать.

Она смотрела на меня прямо, без мольбы.

— Если не возьмёте — пойду дальше.

В комнате стало тихо. Я смотрела на неё и видела не мошенницу, а мать, которая пытается выжить из последних сил.

— Вы хорошо рисуете, — сказала я наконец.

Она едва заметно кивнула.

— Благодарю.

— Картины мне не нужны, — продолжила я. — А вот работу вам предложить я могу. Узоры для набойки рисовать.

— Для ткани?

— Да. Из одного мотива сделать целый ряд, чтобы он шел без разрыва.

— Никогда такого не делала, — сказала Елизавета честно. — Но учусь я быстро. Покажете, как надобно, — справлюсь.

— Завтра приходите поутру сюда. Поедете со мной к резчикам. Посмотрим ваши руки в деле.

Она замерла.

— Вы… берёте меня?

— Беру, — ответила я спокойно. — С испытанием на месяц. Если дело пойдёт — останетесь. Документы завтра принесите — в книгу внесём.

Я открыла шкатулку, достала деньги и положила перед ней.

— Полрубля вперёд. Остальное — по окончании недели.

Женщина среди резчиков — редкость. Мужики переговаривались вполголоса, но стоило мне войти с Лизаветой, как разговоры стихли. На неё смотрели с любопытством.

Я подвела её к длинному столу у окна, где лежали рейка в аршин, угольный карандаш, циркуль и чистые листы.

Из папки я вынула эскиз — один из первых удачных узоров, «Нарядный».

— Это основной мотив, — сказала я, разворачивая лист. — А так должен выглядеть рисунок для ткани.

Я пододвинула второй.

— Сперва — расчёт, — сказала я. — Рисунок должен замкнуться по валу.

Сетка была вычерчена тонко и точно: квадрат к квадрату, без перекоса. В каждом — один и тот же мотив, но повёрнутый так, чтобы при печати узор сходился с соседним. Через ряд — они были расположены наоборот: один чуть выше, другой ниже, чтобы не было прямой полосы.

— Вот цветок. Его нужно «привязать» к краям.

Я показала, как лепесток уходит за край квадрата и продолжается в соседнем. Между ними — тонкие вьющиеся побеги, которые связывали композицию в непрерывный узор.

— Видите? Линия не обрывается. Она выходит за край — и возвращается с другой стороны. Тогда при пошиве не будет видно шва.

Я показала как упростила завитки, чтобы было удобнее вырезать, а краска не «забивалась» в углы.

— То, что красиво на бумаге, — продолжила я. — не всегда годится для ткани.

Я провела пальцем по узору.

— И ещё — думать нужно не об одном узоре, а видеть всё полотно. Ткань — это не картина. Её носят, и рисунок видят в движении.

— Значит, сначала сетка, — тихо повторила она. — Потом мотив, а дальше — чтобы края совпали.

Я кивнула.

— И чтобы узор дышал.

Я дала ей новый рисунок — тот самый, что назвала «Медальон».

Она быстро разметила сетку. Цветок перерисовала чуть крупнее, завитки, наоборот, упростила, лишнее убрала. Фёдор подъехал, склонился над листом, почесал бороду.

— Этот тонкий завиток, — ткнул он пальцем. — ломаться будет при резке.