Книга Узоры прошлого, страница 37 – Наташа Айверс

Я наблюдала за ним украдкой и ловила себя на мысли, что впервые вижу в этом юноше не только сурового хозяина дома, вынужденного повзрослеть раньше времени, но и мальчишку, которому просто нужно было чуть-чуть поддержки и похвалы.

Заполнив вместе записи за последние полгода, мы пододвинули лист к себе и уставились на итоговую цифру: убыток в двадцать три рубля серебром. Я подняла взгляд на Ваню, он тоже посмотрел на меня, в его взгляде была усталость. Но в глубине его глаз, мелькнул также робкий отблеск надежды: эту ношу он несёт уже не один.

Я откинулась на спинку стула и медленно потёрла виски. Цифры в раскрытой счётной книге всё ещё плясали перед глазами: убыток — двадцать три рубля серебром. Если в купеческом доме, где всякая копейка должна к рублю прибавляться, пошли убытки, значит — хозяйство уже дало трещину.

Я взглянула на Ивана. Он сидел рядом и, нахмурившись, водил пальцем по столбцам. Серьёзный, сосредоточенный — он в такие минуты совсем не казался шестнадцатилетним мальчиком.

— Ваня… — осторожно начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, положив руки на стол. — А моё приданое? Оно ведь за мной осталось? Я могу им сама распоряжаться?

Юноша медленно посмотрел на мои руки, сцепленные на столе, потом снова опустил взгляд в книгу. На губах его мелькнула горькая усмешка:

— Приданое ваше, да не совсем, — сказал он негромко. — Что в дом принесли — то всё мужнино. Муж жив — он и хозяин. Ему решать: что продать, что приберечь.

Слова эти камнем легли на сердце. Значит, и дом не мой, и лавка не моя, и пивоварня тем более… даже платье в шкафу и шаль на дверном крюке — выходит, мне не принадлежат.

Теперь я лучше понимала, отчего прежняя Екатерина, вместо того чтобы самой распродать часть добра, привезённого из отцовского дома, вынуждена была ходить к батюшке с просьбами. А как только те деньги иссякли, надевала старое платье, и прихватив детей, шла ругаться с мужем на пивоварню — лишь бы выпросить себе часть выручки.

Я сложила руки на груди:

— А если я сама захочу почитать, где это сказано? Законы, бумаги… где их можно найти?

Ваня пожал плечами:

— Законы ещё с Петровых времён. Да не для наших глаз писаны: купцов по обычаю судят. Как заведено, так и делают.

— А всё-таки… где можно их прочитать? — продолжала настаивать я.

— В городе, в магистрате, да ещё в купеческом обществе, — ответил он. — Но жёнам туда ходу нет. Разве что… — он задумался и, помедлив, прибавил: — Отец ваш, маменька. Он человек торговый, газеты выписывает. Там указы печатают.

Он поднял глаза, и я заметила в них тревогу: «Что же теперь мы будем делать?»

Я глубоко вдохнула и решилась:

— Ваня, нам одним не управиться. Надо спросить совета у моего отца. Он человек торговый, бывалый. Может, что подскажет.

Ваня нахмурился, а голос стал тише:

— Так ведь вы, матушка, с батюшкой своим врозь остались… Не раз поминали, что сердиты на него и не простите.

Я тихо, но твёрдо ответила:

— Коли есть старший человек, опытный, грех не посоветоваться.

Иван отвёл глаза, обдумывая. Я же мягко добавила:

— Ваня, тебе не обязательно со мною ехать… я и сама могу.

Он резко выпрямился. Лицо посуровело, взгляд стал серьёзным, без привычной неуверенности.

— Одну не пущу, — сказал он негромко, но решительно.