Книга Сезон продаж магических растений, страница 240 – Валентина Елисеева

— Как удобно иметь в своём распоряжении огромный королевский питомник — с регулярно сгорающей отчётностью и «подправленными» журналами учёта: свой собственный сад разводить и содержать не нужно, — сказала Кэсси и поморщилась от своей недогадливости, припомнив ещё один нюанс: — Опять-таки, мне давно стоило вспомнить, что вы были на похоронах Лиеры и из первого ряда видели, какие цветы я положила на её могилу.

— Для тебя я припас такой же букет, — с ухмылкой заверил Фиц.

— И с пульсарами подсуетились заранее, чтобы вовремя натравить их на меня. Услышав о королевской охоте, сменили жертву с Денали на её отца? К покушению на принцессу было не трудно подготовиться — надо убрать из холла центрального корпуса академии расписание зачётов с указанием полигонов!

— Ничего не надо убирать, очень удобно, что его вешают заранее — всегда знаешь, где кого искать. Мало ли, на принца Стэна ещё заказ поступит, — ухмыльнулся Фиц, переполняя чашу долготерпения Кэсси. Не готова она слушать «душевные» излияния убийцы!

Прекрасно, когда ненависть к Злу обретает конкретное лицо. Кладбищенские стражи яростно атаковали стоящего рядом с ними Фица, но тот предусмотрительно отпрыгнул в сторону, как только почувствовал их боевой настрой. Противник Кэсси прищурился — и из кустов на неё набросился внезапно оголодавший всеядный гибискус, лязгая острыми зубами, украшающими края лепестков. Уклонившись, Кэсси ловко отщепила пару бутонов и раздавила ногой ядовитые ягоды обманчивой черники. Гибискус болезненно заверещал; уловил панику черники, усиленную Кэсси, — и скрылся обратно в кустах. Чувство враждебности усилилось в общем фоне, полыхнули искры ненависти — но гибискус как затих, так и не шевелился.

— Причин для страха у него больше, чем для охоты, а инстинкт самосохранения всяко сильней желания поесть, — насмешливо прокомментировала Кэсси попытки врага вновь раззадорить гибискус. Попытки безуспешные: чувства растения, нагнетаемые ею, были заметно ярче тех, что пытался внушить Фиц.

Тонкие плети лиан дёрнулись обвить её, ведомые навеянной враждебностью. Кэсси вспомнила Коку и транслировала в ответ чувства, доносившиеся от питомца, когда она поливала, удобряла его и самое главное — подкармливала лепёшками. Чувство восторга и признательности затопили лиану, и она ласково обвила Фица… спеленав его как верёвками с ног до головы. М-да, тут было важно верно обозначить объект привязанности.

— Любовь — страшная сила, она могущественней вражды, — коварно проворковала Кэсси. Нельзя поддаваться упоению силой, оно сбивает контроль! Взбаламутить без толку всю рощу — плохая стратегия, грозящая быстрым истощением.

В воздухе еле уловимо запахло мокрым снегом — и к её ногам внезапно выскочили огромные волки и свирепо оскалились. Кэсси непременно испугалась бы, не улови предвестник из знакомого запаха. Она рыкнула на волков в ответ — и те преобразились в гвардейцев, двинувшихся к Фицу, формируя в руках слепящие фаерболы убойной мощи. Распорядитель побледнел, на лбу его выступили капельки пота — галлюциногенум «ночной кошмар» действовал на него интенсивней, чем на Кэсси. Ещё чуть поднажать — и можно ожидать инфаркт…

Распорядитель Фиц выдал краткое, но ёмкое ругательство, вырвался из силков лианы и выхватил из-за пазухи амулет характерной формы и раскраски. Кэсси догадалась, что тот вряд ли предназначен для полива комнатных растений, но выяснить принцип действия явно боевого оружия не успела: за ней раздался свист, сразу же за ним — звук пикирующего из поднебесья массивного тела, крик: «Фас! Вира, вира!» — и… распорядитель королевского питомника унёсся в голубые дали, болтаясь в клыках знакомого дракона. Их поединок с Фицем не успел стать нечестным.