Книга Сезон продаж магических растений, страница 248 – Валентина Елисеева

Дыхание Мара было слабым и прерывистым — Кэсси каждый миг замирала в страхе, что оно окончательно прервётся прямо сейчас. Пульс тоже бился неровно — то пускался в галоп, то замедлялся до еле уловимого. Когда в окна заглянули первые лучи солнца и больно ударили по заплаканным глазам, Кэсси очнулась от дурмана душевной муки. Последние часы ночи она провела, сидя у дивана, на который сумела взгромоздить Мара, — держа его за руку и умоляя его сердце стучать.

Былая нелюбовь к магам всколыхнулась в Кэсси исступлённой ненавистью к мудрецам древности, придумавших чёртово заклинание власти, карающее «бунтовщиков»! В этот момент она преисполнилась уверенности, что никакой «ошибки» они тогда не совершили, а сознательно и специально настроили заклинание так, чтобы оно карало не только преступивших клятву верноподданности короне, но и самых лучших, самых благородных представителей магического рода! Чтобы отважных рыцарей — защитников Закона — преследовали как врагов; чтобы из-за дьявольской метки их травили всем народом; чтобы каждый житель мира почитал своим долгом донести карателям об обнаружении метки! Чтобы никто не верил ни единому слову их оправданий, чтобы им негде и не у кого было укрыться! Чтобы их казнили сразу, без справедливого суда и следствия!

Измученный разум робко заикнулся о том, что незачем разыскивать, преследовать и казнить того, кто всё равно быстро погибнет от проклятья, но Кэсси временно покинула стан приверженцев холодной логики. Она не желала знать, о чём думали сильнейшие маги давних времён, создавая дьявольское заклинание! Она просто хотела отомстить им равной мерой: скормить их дьявольским силкам без права опротестования приговора!

Яркий свет солнца лишил её последних иллюзий, что зеленоглазый маг выживет — он выглядел так, словно уже переступил грань загробного мира. А ведь она обещала леди Левитт, что позовёт её, когда… когда всё станет окончательно плохо. Заклинание, наложенное на вестник матерью Мара, было её личным заклинанием, завязанным на саму леди Левитт, — письмо должно добраться до адресата. Приведёт ли оно обратно к Кэсси — вопрос отдельный, но мать Мара — умная женщина, умелый артефактор, она наверняка предусмотрела всё, как и её сын. Кэсси бросила беглый взгляд на сумку, снятую с дракона — в ней действительно обнаружились все документы, перечисленные Маром. Он позаботился о ней, несмотря ни на что… жаль, напрасно потратил силы — она останется с ним до конца. Да и Стэна не бросит на неведомых мудрецов гор — она разуверилась в мудрости сильнейших! Она создала проблему имперского масштаба — ей и ответ нести!

Вспомнился разговор с монахом из горного монастыря:

«— Клятву разрушит либо смерть диверсантки, либо данная ею более значимая клятва. Скажем, её клятва верности другому мужчине ничего не изменит, поскольку будет равноценной, а не превосходящей.

— А какая станет превосходящей?

— Например, клятва вечного безбрачия, которую приносят те, кто посвящает себя Богу, уходя в монастырь. Тогда для плотских уз она будет всё равно что умершая, и клятва принца утратит силу. Ещё возможны варианты, аналогичные вышеназванным.

— Аналогичные смерти и уходу в монастырь? Моя фантазия пасует и вариантов не даёт.

— Моя тоже, но из этого не следует, что их нет».