Книга Сезон продаж магических растений, страница 67 – Валентина Елисеева

Когда Кэсси укладывалась спать после безумного дня в лавке, в приоткрытое окно впорхнул голубой вестник. Послание конторы гордо сияло гербом с символом орла, раскинувшего крылья над оскалившимся тигром, сверкало надписью «Смертельно опасно! Не вскрывать!» и красовалось личной печатью лорда Марала Левитта. Ворвавшийся в комнату вестник облетел её по периметру и констатировал голосом главы СИБа, только с неживым металлическим оттенком:

— Посторонних лиц в радиусе видимости и слышимости нет.

После этого письмо порхнуло к Кэсси и развернулось перед её лицом. На бумаге прекрасно известным ей почерком было начертано:

«Скажи, пожалуйста, хитроумная моя, возможно ли побудить чёрный могильник начать источать смолу в конце весны? Причём кратковременно, в течение нескольких часов? Не требую научности, просто спрашиваю твоего мнения, какой вариант тебе ближе: категорическое нет или всё же неуверенное да? Не трогай письмо, просто произнеси свой краткий ответ».

Помянув нечистую силу всего бестиария империи, Кэсси покосилась на сидящего на стене скалолаза, набрала полную грудь воздуха и выдохнула хрипло:

— Да.

Вокруг её губ завились магические нити, сформировав радужное «да». Затем нити завились, переплелись, и слово исчезло, а тонкая струйка магических искорок вытянулась блестящей шеренгой и улетела в окно. Голубой вестник вспыхнул и сгорел, осыпавшись на пол кучкой сухого и уже холодного пепла.

Похоже, скоро Левитт явится к ней узнавать об итогах эксперимента, а она пока не продвинулась ни на шаг.

К середине недели спрос на магические растения пришёл в ожидаемую норму. Прерогатива продажи цветов вернулась к цветочным палаткам и уличным разносчикам букетов, в лавку теперь заглядывали за обычным ходовым товаром: лекарственными травами и растениями, домашними питомцами, природными светильниками всех мастей, зелёными охранниками. Девушки-помощницы работали по очереди, а нэсс Годри помогал в саду и корпел над бумагами, не желая, как он выражался, «распугивать клиентов своей кислой физиономией». В отличие от Кэсси, нэсс не выбирал одиночество — оно само нагрянуло на него и болезненно вцепилось когтями. Лавка Кэсси стала для него отдушиной, возможностью загрузить себя рутинной скучной работой по самую шею и находиться рядом с теми, кто искренне сопереживает ему и не высказывает претензий насчёт хмурого вида. Товар, остававшийся в его собственной лавке, нэсс перевёз в лавку Кэсси и тщательно отсчитывал ей процент за реализацию, несмотря ни на какие отказы. На вопросы, когда он возобновит собственное дело, нэсс отвечал, что спешить ему теперь некуда и незачем: на старость он денег накопил, а без азарта торговля не идёт.

Кэсси была благодарна другу за поддержку: она сама разрывалась между академией и лавкой, и ей катастрофически не хватало часов в сутках для воплощения всего задуманного. Выращивать в собственном небольшом саду абсолютно весь ассортимент лавки не представлялось возможным, а ушлые торговцы вперемешку с ходовым товаром настойчиво впихивали неликвид. Открутиться от навязываемых обременений удавалось не всегда, и тогда в особой секции лавки появлялись трудно продаваемые образцы флоры, например — ужасный птицелов. Как уговорить клиента приобрести сего сказочного монстра, Кэсси представляла себе слабо! Отложив решение проблемы до лучших времён, она радовалась, что растут птицеловы долго и размеров целой поляны достигают лишь за десяток-другой лет.