Книга Дело влюблённого инкуба, страница 45 – Валентина Елисеева

— Никак не могу сообразить, чем должен был заниматься вампир последние сутки, чтобы выглядеть таким помятым к утру. Извините, что вмешиваюсь не в своё дело, но если вам нужна какая-то помощь... – Взяв паузу, Вэл с сочувствием пожала руку Марко.

— Ничего страшного, недовольство Брэда Кэмпбелла недостаточной эффективностью вашей защиты было не критично сильным, – проворчал глава клана.

— Недостаточной эффективностью?! Да меня только ваши охранники и спасли! – рассердилась Вэл.

— Командиру отряда Брэд выразил глубочайшую благодарность лично, – подтвердил Марко. – Что не отменяет факта имевшей место угрозе вашей жизни, которую я не предотвратил.

— Решительно не понимаю, причём тут вы, но ещё больше не понимаю, причём тут судья Кэмпбелл! – взорвалась Вэл. – У него нет никакого права беспокоиться о моей безопасности и предъявлять вам дикие претензии!

Лицо Марко приняло чисто мужское выражение упрямой непреклонности, без слов говорящее: «Это исключительно наше личное и сугубо мужское дело. Кто о ком вправе беспокоиться и кого привлекать к ответу, мы сами меж собой проясним». Когда Вэл видела подобное выражение у своих клиентов, то готова была скрежетать клыками от ощущения своего бессилия! Поскольку чаще всего оно возникало в тех случаях, когда клиент полностью признавал справедливость её выводов и советов, но намеревался действовать вопреки им... поскольку это «по-мужски»!

— Я провожу вас в комнату для свиданий – врач, сопровождающий Брин, разрешил визит к ней адвоката перед судом, но предупредил, что разговаривать с ней сейчас – абсолютно пустая затея, – произнёс Марко.

«В последнее время у меня участились случаи, когда я впервые вижу своих подзащитных за полчаса до начала судебного заседания по их делу. Ненормальная тенденция и хорошо бы её прервать», – размышляла Вэл. В небольшой светлой комнатке на диванчике сидела прелестная девушка-шатенка. Её мягкие светло-карие глаза смотрели вокруг с непосредственностью малого ребёнка, не осознающего ни себя, ни своего места в окружающем огромном мире. Поздоровавшись с тюремным врачом, Вэл обратилась с приветствием к Брин Стоун.

— Здравствуйте, мисс Мэнс, – мелодичным, но механическим, бесчувственным голосом откликнулась её подзащитная.

— Вы понимаете, что находитесь в здании суда и я – ваш адвокат?

— Мне сказали это.

Вэл вопросительно посмотрела на врача, и тот пояснил:

— У неё тяжелейший откат после длительной истерии, и апатия усилена действием психотропных препаратов. Она, как видите, в сознании, но не в состоянии ясно мыслить, ясно излагать что-либо и принимать волевые решения.

— Какие вопросы я могу ей задать, чтобы не вызвать нервного возбуждения или агрессии?

— В данный момент – какие угодно, её психические реакции заторможены почти до полной остановки и впоследствии она не вспомнит ваш разговор с ней. Собственно, она и заседание суда не вспомнит, но её присутствие на нём необходимо по протоколу.

— Да, мне известны статьи Кодекса, регулирующие процедуры судопроизводства. В таком состоянии, как у неё, возможно лгать в ответах?

— Сыворотку правды, действующую на Иных, ещё не изобрели, – сухо заметил врач. – И советую задавать самые простые вопросы, иначе она их не поймёт и ничего не ответит.

— Моя беседа с клиенткой должна быть конфиденциальной, – намекнула Вэл.