Книга Дело влюблённого инкуба, страница 47 – Валентина Елисеева

— Народ готов.

— Защита готова.

— Отлично, тогда начнём. Я обратил внимание, что данный судебный процесс привлёк пристальное внимание сообщества ИГР. Я призываю присутствующих соблюдать полную тишину в зале суда и все эмоции держать под контролем. Нарушители порядка будут немедленно выдворены из зала! Господин окружной прокурор, приступайте к обвинению.

Гастингс так осторожно начал дело, что не приходилось сомневаться: он успел навести справки об адвокате с востока и, возможно, позвонить коллеге из Атланты, чтобы получить характеристику от первого лица. Вызванный им топограф так подробно объяснял по картам местоположение коттеджа Харриса и расположение комнат в его доме, что судья Накир вмешался в дачу показаний, заверив прокурора, что суд способен разобраться в картах самостоятельно. Вэл отказалась от перекрёстного допроса первого свидетеля, и присягу принял тот оборотень-росомаха, что держал на прицеле Вэл в спальне убитого инкуба. Сержант рассказал, что его отряд направили в дом демона после поступившего сообщения о совершённом преступлении, где и обнаружили убитого хозяина дома. Он подробно описал встречу с Вэл, расположение тела убитого и состояние спальни, а прокурор попутно присоединял к материалам дела фотографии и показания копов-оборотней о запахах в спальне. Вэл не протестовала, внимательно рассматривая те снимки, что обвинение сочло нужным предъявить в качестве доказательств.

— Перекрёстный допрос, адвокат? – учтиво обратился к ней Гастингс.

— Да, спасибо. Офицер, в спальне имелась мусорная корзина – вы исследовали её содержимое?

— Нечего было исследовать – корзина была абсолютно пуста.

— На полу комнаты вы не находили каких-либо непонятных серебряных предметов?

— Нет, мэм, – удивился росомаха. – Если не считать разбросанной по ковру одежды, комната была аккуратно прибрана, нигде ничего не валялось, всё стояло на своих местах. Никаких брошенных серебряных предметов мы вообще нигде не находили: ни у дома, ни на пути бегства обвиняемой.

— Вы не можете утверждать, что моя подзащитная «бежала» – она всего лишь быстро покинула дом Харриса и оставалась там, откуда позвонила в полицию, не усложняя задачу своего нахождения. Вы указали, что в самой спальне и у порога отчётливо ощущались запахи трёх людей, помимо потерпевшего: мой, моей подзащитной и горничной, работающей в доме.

— Совершенно верно, мэм.

— Вы не учуяли в спальне сильного аромата цветов?

— Цветов? – растерялся свидетель. – Запах цветов был, но меня же спрашивают о людях!

— Я спрашиваю вас о запахе цветов – он был?

— Да, мэм. В спальне имелся густой аромат того цветка, что стоял у окна.

— Вы узнаёте его на фотографии? – Протянув фото, сделанное ею в спальне инкуба, Вэл получила утвердительный ответ. – Это олеандр, ядовитое растение. Прошу присоединить фото к материалам дела.

— Основание? – нахмурился судья Накир.

— Запах этого растения настолько стоек и насыщен, что используется в парфюмерии, и он вполне способен заглушить собой слабые запахи.

— Не в данном случае, ваша честь! – подскочил окружной прокурор. – Мы провели точнейший анализ воздуха в комнате и готовы доказать, что неопознанных запахов в спальне не имелось!

— Пока вы этого не доказали, – заметила Вэл.

— Это позже докажут показания экспертов! Цветок в спальне не имеет отношения к делу!