Книга Второй шанс для Алой Пиявки, страница 87 – Айра Мэйрвелл

— У меня есть годы, — улыбнулся он своей ангельской улыбкой. — У меня есть вечность.

Кристалл на алтаре задрожал еще сильнее. Я знала, что он вот-вот взорвется.

— А у твоих друзей вечности нет! — крикнула я, отдернула руки от алтаря и метнула в «Призрака» последние три иглы. Весь свой оставшийся резерв.

Он не увернулся, просто поднял руку. И иглы застыли в сантиметре от его ладони, пойманные невидимым силовым полем.

— Грубо, но эффективно, против обычных людей.

Он легким движением пальцев стряхнул мои иглы, и они со звоном упали на пол, а потом он исчез. Просто растворился в воздухе.

В тот же миг кристалл на алтаре взорвался. Меня отбросило взрывной волной, я ударилась о колонну, и мир погрузился во тьму. Последнее, что я услышала, был не грохот взрыва, а его голос у меня в голове. Голос, полный не злобы, а странного, почти отеческого восхищения. «До скорой встречи, дитя теней. Наша игра только началась».

Возвращение в сознание было медленным, мучительным, похожим на всплытие из глубокой, темной воды на поверхность. Первым вернулся слух, уловивший странный, протяжный звон, затем — обоняние. Воздух был густым от запаха горящего дерева, раскаленного камня и озона, и, наконец, — боль. Она вернулась не вспышкой, а всепоглощающей волной, затопившей каждую клеточку тела.

Я с трудом открыла глаза. Надо мной было небо. Не потолок храма, а открытое, бледно-серое предрассветное небо, на котором, как кляксы, расплывались клубы черного дыма. Я лежала на спине, на чем-то твердом и остром. Я повернула голову, и мир качнулся.

Храма больше не было.

На его месте дымились почерневшие руины. Взрыв уничтожил не только алтарь, но и все здание, обрушив крышу и разметав колонны, как спички. Я лежала на краю этой воронки, чудом выброшенная взрывной волной, а не погребенная под обломками.

Я попыталась сесть, и острая боль пронзила грудь, заставив меня закричать.

— Тихо, леди. Лежите. Не двигайтесь.

Рядом со мной, как из-под земли, возникла фигура. Это был Шань. Его лицо было покрыто копотью, на щеке — глубокий порез, а левая рука безвольно висела вдоль тела, перевязанная грязной тряпкой.

— Что… что случилось? — прохрипела я. — Бой…

— Бой окончен, — сказал он, и в его голосе не было ни капли триумфа.

Он помог мне приподняться, подложив под спину свой плащ. Теперь я видела весь двор. Это было поле бойни. Тела фанатиков в серых робах были разбросаны повсюду. Некоторые были убиты мечами, другие — сожжены до неузнаваемости. Но среди них, как черные, сломанные камни, лежали и тела гвардейцев. Я видела двоих… троих…

— Мы проиграли? — прошептала я.

— Мы выжили, — поправил меня Шань. — Когда взорвался храм, они… Их лидер исчез, их святыня взорвалась. Они потеряли волю к борьбе. Мы смогли прорваться и отступить.

Из-за руин, прихрамывая, вышел командир Лэй. Его лицо было черным от сажи и ярости. Он подошел и посмотрел на меня сверху вниз.

— Вы живы. Генерал будет доволен. Я, признаться, сомневался.

— Где Фэй? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Мы потеряли Фэя, — сказал он глухо. — Его убил один из «Клинков», прежде чем мы смогли отступить.

Фэй. Юркий, веселый мальчишка-сирота, который умел читать следы и подражать пению птиц. Его больше не было. Боль от этой новости была острее, чем боль в сломанных ребрах. Я вспомнила его лицо, его смех, и к горлу подступил горький комок. Это я привела их сюда. Их смерть была на моей совести.