Книга Акушерка для наследника дракона, страница 18 – Лилия Карниенко

— Отдыхайте, пока он спит, — сказал он вместо ответа.

— Я не смогу.

— Это уже не мой вопрос.

Он развернулся, собираясь уйти, и в этот миг Арина резко сказала:

— Подождите.

Он остановился.

— Если вы правда хотите знать, что произошло с королевой, — произнесла она, — нельзя позволить сейчас все вычистить в ее покоях. Ни чаши, ни стол, ни ткани, ни письменный стол. Ничего.

Он медленно обернулся.

— Вы думаете, найдете там ответ?

— Я думаю, там может остаться хотя бы его след.

— И вы собираетесь искать его сами?

— Если вы мне позволите.

— А если не позволю?

— Тогда к утру у вас останется только красивая версия для двора. И мертвая жена, которой вы ничего уже не докажете.

Он смотрел на нее долго.

— Я приду за вами, когда ребенок будет устойчивее.

— Лучше раньше, чем позже. Слуги умеют стирать не только кровь.

— Я это знаю, — тихо сказал он.

И ушел.

После его ухода воздух в детской не стал легче. Просто изменился. В нем уже не было той прямой, режущей силы, которой заполнял пространство сам Рейнар, но осталось все остальное: смерть, шепот двора, золотое пламя ребенка, усталость, которая подступала к Арине уже почти тошнотой.

Ивена подошла ближе, не касаясь младенца.

— Хотите воды?

— Да.

Вода была чуть теплой. Арина выпила слишком жадно и только потом поняла, как пересохло у нее в горле. Руки дрожали сильнее, чем ей хотелось показать. Когда Ивена предложила взять кувшин, она сначала не поняла слов — так далеко ушла мысль.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Старая женщина помолчала.

— Вы не похожи на ведьму, — вдруг произнесла она.

Арина подняла глаза.

— Какое утешение.

— Не смейтесь. — Ивена опустила голос. — Здесь уже будут говорить всякое. Что вы заманили в себя силу наследника. Что королева умерла не своей смертью, потому что рядом появилась вы. Что император слишком быстро позволил вам командовать. Что... — Она запнулась. — Что чужая женщина не может держать такого ребенка без причины.

— Пусть говорят, — устало ответила Арина. — От их слов у него не спадет жар.

— У вас нет родни при дворе? Покровителя? Имени, за которое можно спрятаться?

— Нет.

— Тогда вам стоит бояться.

— Я уже.

Это было сказано спокойно, почти без горечи. Ивена посмотрела на нее внимательнее.

— Но не так, как многие.

— Многие боятся за себя, — тихо сказала Арина, опуская взгляд на младенца. — А я сейчас больше боюсь не успеть понять, что с ним происходит.

Старая женщина долго молчала.

— Ее величество... — начала она наконец, но тут же осеклась.

Арина подняла голову быстро.

— Что?

— Ничего определенного. Только... последние недели она словно прислушивалась. Ко всему. К шагам в коридоре. К тому, кто приносит письма. Кто подает ей чашу. Кто задергивает шторы. Я думала, это обычная тревога перед родами. Теперь уже не знаю.

— Вы говорили об этом императору?

— Ее величество не хотела. — Ивена сжала губы. — Сказала, что пока не уверена, не будет ранить его подозрениями.

Опять это.

Неуверенность. Молчание. Привычка женщин терпеть чуть дольше, чем надо, потому что они не хотят тревожить, ранить, казаться слабыми или нелепыми. Иногда это обходилось слишком дорого.

Арина хотела спросить еще. Но ребенок вдруг задвигался сильнее, разлепил губы и издал тихий, требовательный звук — уже не крик, не всхлип. Скорее поиск.