Книга Акушерка для наследника дракона, страница 32 – Лилия Карниенко

Молитвенник был тяжелее, чем должен был.

Арина поняла это не сразу. Сначала просто взяла его, машинально собираясь отложить, и только потом почувствовала неприятную несостыковку: толстая кожаная обложка, тонкие листы — и при этом слишком ощутимый вес.

Она села ближе к свету.

Раскрыла книгу. Внутри — молитвы, заложенные высохшими лепестками. Ничего необычного. Но на заднем форзаце кожа чуть отходила от картона. Настолько мало, что случайный взгляд этого бы не заметил.

— Ивена, — тихо позвала Арина.

Старая кормилица подошла и сразу изменилась в лице.

— Это не я...

— Тише.

Арина подцепила край тонким ногтем. Подкладка поддалась. Внутри оказался плоский тайник — маленький, но достаточный для сложенного в несколько раз листка.

Бумага была тонкой, почти невесомой. Сжата так, будто ее прятали в спешке.

У Арины пересохло во рту.

— Вы знали? — спросила она.

Ивена покачала головой так резко, что седые пряди выбились из-под чепца.

— Нет.

Арина развернула записку.

Почерк был женский, ровный, но в нескольких местах буквы шли неровнее, словно рука дрогнула.

«Я больше не верю в случайности.

Если со мной что-то случится до или во время родов, ищи не там, где все будут смотреть. Я слишком долго делала вид, что не замечаю. Сначала чаши. Потом письма. Потом люди, которых мне “советовали” держать рядом. Они меняют не только предметы — они меняют воздух вокруг меня.

Я боюсь не боли. Я боюсь того, что уже не могу отличить заботу от охоты.

Никому не доверяй. Даже тем, кого велят считать безопасными.

Если ребенок родится живым, береги его от белых рук и тихих улыбок».

Подписи не было.

Она и не требовалась.

Арина перечитала записку еще раз, медленнее. Потом еще.

Белые руки.

Белые мантии лекарского крыла.

Тихие улыбки.

Двор, где самые опасные люди умеют не повышать голос.

— Святые драконы... — одними губами выдохнула Ивена.

— Не вслух, — резко сказала Арина, хотя сама чувствовала, как внутри становится пусто и холодно одновременно.

Это уже не было догадкой.

Королева боялась давно.

Не в последнюю ночь. Не в последний час. Давно.

И молчала. Или не могла сказать вслух так, чтобы ее услышали и не списали на страх перед родами.

Арина аккуратно сложила бумагу обратно, но уже не спрятала в тайник, а убрала себе за лиф платья.

— Никому об этом, — сказала она.

— Даже его величеству?

Вопрос был слишком точным.

Арина подняла глаза.

Она не хотела скрывать записку от Рейнара. Но и отдать ее сразу — означало не только поделиться правдой. Это означало еще и открыть, что именно теперь лежит у нее в руках. Новый кусок чужого страха, который делает ее опаснее для всех остальных.

— Сначала я прочитаю ее еще раз одна, — тихо ответила она. — Потом решу.

Ивена смотрела на нее долго, как будто пыталась понять, не перешла ли эта городская акушерка ту грань, за которой обычный человек ломается или начинает играть в то, к чему не готов.

— Вы не доверяете даже императору, — сказала она почти без вопроса.

— Я доверяю его боли, — ответила Арина. — А вот кому он доверял до этой ночи — не знаю.

Ивена ничего не сказала.

Рейнар пришел поздно.

Не как государь, которому полагается знать о каждом движении в детской. Не с советниками, стражей или лекарями. Один.

Когда дверь открылась и он вошел, Арина сразу поняла это не по отсутствию сопровождения даже, а по тому, как изменилась сама тишина. В ней больше не было официальности. Только усталость, черная ткань, запах холодного воздуха с коридора и мужчина, который за день так и не стал выглядеть слабее, но стал выглядеть старше.