Книга Акушерка для наследника дракона, страница 29 – Лилия Карниенко

Арина не обернулась.

Если бы она сейчас остановилась, схватила ту женщину за рукав, потребовала повторить, подняла шум — вокруг уже через минуту стояла бы половина дворца, и никто не стал бы выяснять, что именно было сказано. Сказали бы, что городская акушерка, выскочка без рода и имени, после ночи крови и смерти потеряла голову. А главное — все, кто пока прячется, успели бы увидеть: она слышит, понимает, боится.

Бояться она действительно начала.

Но не так, как ожидала бы сама от себя.

Ее не пугала собственная судьба в чистом виде. Не сейчас. Пугало другое: если угрозы настолько смелы, что шепчут в коридоре сразу после допроса, значит, смерть королевы не была последним ударом. И значит, ребенок на ее руках для кого-то уже не просто младенец, а препятствие.

Она дошла до поворота, только тогда коротко перевела дыхание и посмотрела вниз. Наследник не проснулся, но щека у него снова порозовела слишком ярко, а от кожи шло сухое, нервное тепло.

— Тише, — прошептала она почти беззвучно, не останавливаясь. — Не сейчас.

Стража у детской вытянулась при ее появлении. Ивена, ожидавшая у двери, сразу заметила что-то в ее лице, потому что не задала ни одного лишнего вопроса — только раскрыла дверь шире и отступила, давая пройти.

Внутри было полутемно, спокойно и слишком тихо для дворца.

Та самая тишина, за которую приходится платить дорогой ценой.

Арина вошла, прижала младенца ближе и только тогда почувствовала, как ломит плечи. Ей казалось, что усталость уже достигла предела еще в королевских покоях, потом — в совете, потом — в коридоре после угрозы. Но тело, как оказалось, умело находить все новые глубины изнеможения. Под ложечкой поднималась тошнотворная пустота. Губы пересохли. В висках стучало. Под ногтями все еще будто оставался жар разорванной печати и золотого пламени.

— Что случилось? — тихо спросила Ивена.

Арина подняла на нее глаза.

— Одна из дам только что пообещала, что следующей умру я.

Старая кормилица побледнела так резко, что морщины у ее рта стали глубже.

— Кто?

— Та, что сидела в совете чуть поодаль от старой императрицы. Темный траурный шелк. Спокойное лицо. Слишком спокойное.

Ивена медленно опустилась на край стула, будто ноги вдруг перестали держать.

— Леди Сайна.

Имя ничего не сказало Арине, но то, как оно прозвучало, было достаточно.

— Кто она?

— Родственница старой императрицы по женской линии. Вдова. При дворе давно. Слишком давно, чтобы говорить лишнее даже во сне.

— А шептать угрозы в коридоре ей, значит, не лишнее?

Ивена сжала губы.

— Если она сказала это сама, значит, либо уверена, что ей ничего не будет, либо хотела, чтобы вы знали: вас заметили.

Арина осторожно переложила младенца на постель, не выпуская из ладоней. Он тут же вскинулся, и ей пришлось наклониться ниже, дать ему почувствовать тепло своего тела, прежде чем напряжение в крошечных плечах спало.

— Я и без нее поняла, что меня заметили, — тихо сказала она.

— Не так, — возразила Ивена. — Теперь вас не просто заметили. Теперь вас считают частью того, чего вы сами еще не понимаете.

Это звучало слишком похоже на правду.

Детская, в которую их переселили, на первый взгляд казалась убежищем. Здесь были мягкие ковры, плотные портьеры, резная колыбель, шкафы с бельем, маленький стол с кувшином и чашами, узкая дверь в смежную спальню, куда Арине велели перейти, “чтобы быть рядом с наследником”. Но стоило присмотреться — и вся эта забота оборачивалась другим лицом.