Книга Акушерка для наследника дракона, страница 26 – Лилия Карниенко

— Продолжайте допрос по существу, — сказал он. — Без театра.

Глава медицины прочистил горло.

— Тогда по существу. В вашей сумке нашли серебряную иглу, которой вы нарушили ритуальную метку. На ней сохранились следы силы. Ваши. Ее величества. Наследника. Это значит, вы вмешивались в магический узел без права и подготовки.

— Я акушерка, а не храмовая дурочка, которая считает любую метку защитой только потому, что так записано в старом свитке, — ответила Арина. — И да, я вмешалась. Потому что без этого королева умерла бы раньше, а наследник не родился бы живым.

— Это не доказано.

— А ваше обвинение доказано?

— Доказано то, что после вашего вмешательства королева умерла.

— А после моего вмешательства ребенок выжил.

Он хотел что-то сказать, но она уже увидела, что ударила точно. Потому что вся их стройная линия обвинения трещала на одном простом факте: если бы она была удобным орудием чьего-то заговора, наследник вряд ли успокаивался бы у нее на руках и дышал бы лишь рядом с ней.

И все же этого было мало. Слишком мало, чтобы уйти отсюда свободной.

Это Арина поняла по следующей фразе.

— Есть еще одно свидетельство, — произнес глава медицины. — Одна из королевских служанок видела, как незадолго до решающего часа вы подносили к губам ее величества свой собственный флакон.

Арина сначала даже не поняла сказанное. Потом резко вскинула голову.

— Что?

— Вы слышали.

— Это ложь.

— Ложь легко назвать ложью.

— Потому что это ложь.

— Или потому что вам больше нечего сказать?

Она шагнула бы вперед, если бы не ребенок на руках. Только это удержало ее от резкости. Она заставила себя вдохнуть один раз, медленно. Потом еще. Если сейчас сорвется, они добьются того, чего хотят: выставят ее истеричной, опасной, виноватой.

— Скажите вашей служанке, — произнесла она очень спокойно, — что в моих руках в эту ночь были только вода, полотно, игла и ребенок. А если ей померещился флакон, значит, она видела рядом с королевой кого-то еще. Или ей велели видеть.

Старая императрица чуть наклонила голову.

— Вы быстро учитесь говорить по-дворцовому.

— Нет. Я просто всю ночь слушаю слишком плохую ложь.

Брат королевы снова заговорил:

— И все же королева умерла. А вы — нет.

Эта фраза была почти животной по своей простоте. И потому опасной.

— Да, — тихо сказала Арина. — И если вы ищете человека, который должен был умереть вместо нее, то, возможно, опоздали на один разговор.

Он уставился на нее, не понимая сразу.

Она не стала объяснять. И так уже сказала больше, чем следовало.

В этот момент наследник дрогнул у нее на руках.

Сначала Арина подумала, что это просто очередной судорожный сон. Потом почувствовала, как жар под пеленкой меняется. Не усиливается — становится другим. Более резким, сухим, колючим. Малыш морщился, будто во сне его что-то обжигало изнутри.

Она опустила глаза.

Кожа у него на висках потемнела опасным румянцем. Дыхание участилось.

— Тихо, — сказала она почти беззвучно, качнув его к себе ближе.

Глава медицины продолжал что-то говорить о праве двора на немедленную изоляцию подозреваемой. Брат королевы требовал стражу. Старая императрица молчала, но не вмешивалась. Рейнар смотрел на сына уже не скрывая тревоги.

И тут ребенок резко вдохнул — слишком резко.

А потом захрипел.

Звук был маленький, короткий, но в полной тишине зала прозвучал как удар.