Книга Акушерка для наследника дракона, страница 24 – Лилия Карниенко

Это был не вопрос. Первый укол.

— Нет.

— Тогда начнем.

Глава дворцовой медицины выпрямился.

— Арина Вельская была доставлена во дворец по экстренному вызову после того, как роды ее величества приняли тяжелый характер, — произнес он голосом человека, привыкшего читать приговор под видом доклада. — По прибытии она немедленно нарушила порядок, оскорбила дворцовую медицину, выгнала из покоев тех, кто долгие часы сохранял жизнь королеве, и самовольно вмешалась в родовой ритуал защиты наследника.

— Самовольно? — тихо переспросила Арина.

Он даже не посмотрел на нее.

— В результате ее действий древняя защитная печать была разрушена. Сразу после этого состояние ее величества резко ухудшилось.

— Ложь, — сказала Арина.

Седовласый родственник королевы стукнул ладонью по столу.

— Вы будете говорить только когда вас спросят!

Она повернула голову.

— Тогда спросите меня честно, а не заставляйте слушать, как вашу дочь или сестру убивает удобная версия.

У молодого мужчины у дальнего края стола дернулось лицо.

— Да как ты смеешь...

— Хватит, — тихо сказала старая императрица, и этого оказалось достаточно, чтобы он замолчал.

Рейнар не вмешался. Но Арина чувствовала на себе его взгляд так ясно, будто он стоял вплотную.

Глава медицины продолжил:

— Есть свидетельства, что до вмешательства этой женщины родовая печать держалась стабильно, дыхание королевы было ровнее, а положение младенца — контролируемо.

— Кто это сказал? — спросила Арина.

На этот раз лекарь посмотрел прямо на нее.

— Вы станете задавать вопросы здесь?

— Если вы собираетесь вешать на меня смерть королевы — стану.

Он холодно усмехнулся.

— Хорошо. Служанка при покоях показала, что до вашего прихода ее величество жаловалась только на родовую боль. И что настоящая паника началась после того, как вы ввели иглу в ритуальную метку.

Арина почувствовала, как внутри все становится жестким и ясным.

— Служанка лжет. Или ей не дали права говорить все. Еще до моего прихода у королевы был жар, тошнота и слабость, не похожая на обычную усталость роженицы. Это могут подтвердить те, кто был рядом с ней дольше, чем последний час.

— И кто же? — спросила старая императрица.

— Пожилая смотрительница Ивена. Одна из придворных дам у двери. Возможно, кто-то из тех, кто подавал пищу.

— Возможно? — переспросил глава медицины. — Слишком шатко для женщины, которая смеет обвинять двор в невежестве.

— А у вас слишком гладко для человека, который уже решил, кто виноват, — отрезала Арина. — Вы хотите свалить все на мою иглу, потому что тогда не придется отвечать, зачем на роженицу наложили печать, после которой ей стало хуже. И зачем скрыли от меня, что ее величество часами сгорает изнутри.

При этих словах седовласый родственник королевы медленно подался вперед.

— Вы намекаете на заговор?

— Я намекаю на то, что королева не выглядела женщиной, которую убили одни только тяжелые роды.

Молодой мужчина вскочил.

— И ты смеешь говорить это после того, как она умерла у тебя на глазах?

Арина не отвела взгляда.

— Именно поэтому и смею.

В зале повисла короткая, тяжелая пауза.

Старая императрица смотрела на нее очень внимательно, и в этом взгляде не было ни жалости, ни открытой вражды. Только расчет. Она как будто примеряла к Арине не одно объяснение, а сразу несколько: самозванка, полезная дура, опасная свидетельница, случайная спасительница, слишком смелая женщина.