Книга Доктор-попаданка. Подняться с низов, страница 123 – Анна Кривенко

Молодого человека охватило такое страстное желание впиться в эти прелестные губы, что его начало буквально потряхивать от нетерпения. Он тяжело дышал и даже попытался наклониться вперёд. А Анна… Анна не двигалась. Разглядывала его лицо с таким же изумлённым непониманием, как и раньше, будто не осознавала, что с ним сейчас происходит.

Мир сузился до размеров её лица.

Всё или ничего. Всё или ничего… — кричало внутри.

В этот миг Роман Михайлович забыл обо всём: о своих прежних моральных барьерах, о гордости, о своём категорическом желании не признавать, что Анна ему нравится. Он хотел её здесь и сейчас.

Однако вдруг девушка слегка улыбнулась и, будто специально приблизившись к нему ещё сильнее, насмешливо прошептала:

— Вы так странно смотрите на меня, Роман Михайлович. Неужели я вам нравлюсь?

Стоило ей это сказать в таком тоне, как всё внутри молодого человека опустилось. Что-что, а аристократическая гордость не могла перенести очевидного поражения. Поэтому Роман Михайлович тут же помрачнел и, притворно скривившись, проговорил:

— Вы себе льстите, Анна. Пожалуй, слезайте уже с меня. Карета снова едет вполне устойчиво!

Она, гневно сверкнув глазами, попыталась вырваться, но Роман Михайлович, явно не контролируя собственной руки, не отпускал её. Анна укоризненно изогнула бровь и, совершенно не смущаясь, произнесла:

— Что-то ваши слова расходятся с делами. Кажется, это не я на вас сижу, а вы меня держите!

И тут до Романа Михайловича дошло — ведь это правда. Он тут же разжал пальцы, и девушка, спокойно и с достоинством, насколько это было возможно в движущейся карете, вернулась на своё место. Вернулась и уставилась в окно с непонятной полуулыбкой, которая снова начала его бесить.

Она радуется, что нашла в нём слабину? Ух, как его это задело!

Хотя разум пытался возразить: ну что плохого в том, чтобы признать, что девушка хороша? Что плохого — почувствовать себя влюблённым? Но Роман Михайлович пока не был готов слушать эти доводы.

Чтобы выпустить пар, он громко крикнул кучеру, что урежет ему часть зарплаты, если тот в следующий раз будет возить господ так неаккуратно. Мужчина-слуга ошарашенно закричал:

— Простите, господин, больше не повторится!

И тут же Роман Михайлович почувствовал стыд. Не стоило ему повышать голос на старого Василия. Уже темно — какой-нибудь камень на дороге можно было просто не заметить.

— А я думала, вы благородный аристократ, — подала голос напряжённая Анна. — Теперь я вижу, что вы слишком самовлюблённый, чтобы быть таковым!

Роман Михайлович опешил.

В тот же миг карета остановилась у ворот медицинского комплекса. Анна, не дожидаясь, пока ей откроют дверцу, резво выскочила наружу и умчалась прочь, оставив Романа Михайловича в ужасном состоянии уныния, раздражения — или даже злости. На самого себя.

Почему он не сдержался? Почему сегодня ведёт себя как идиот? И с каких пор ему настолько сносит крышу из-за женщины?

* * *

Я влетела в свою комнату, едва не врезавшись в Василису. Та отскочила и ахнула, но потом разглядела моё раскрасневшееся лицо и лукаво хмыкнула.

— Что, романтический ужин удался на славу?

Я даже не сразу поняла, о чём речь. Какой романтический ужин? А потом вспомнила, что вместо ужина… сидела у постели больной. «Ужин» растянулся до ночи, а столь долгое отсутствие в комнате могло навести ту же соседку на не самые пристойные мысли.