Книга Доктор-попаданка. Подняться с низов, страница 70 – Анна Кривенко

Наконец наступил день экзаменов. Я чувствовала внутренний подъём. Верила, что обязательно всё сдам и что на сей раз препон не будет. Получу документы об образовании, и я верю — всё в моей жизни изменится.

Экзамен оказался очень простым. Я ответила буквально на все вопросы. И даже несмотря на отсутствие ко мне особенной приязни, получила высший балл. Мне торжественно вручили бумагу об окончании курса медсестёр, и я, прижимая её к груди, вышла из комнаты, где проводилось мероприятие.

Девчонки, которые должны были войти туда после меня, взглянули на меня с надеждой.

— Ань, ну что, это было сложно? — спросила одна из них, хотя я даже не знала её имени.

— Это было хорошо, — ответила я мечтательно, развернулась и пошла прочь по коридору, надеясь, что клеймо санитарки с этого момента навсегда перестанет определять мою личность в этом мире…

Геннадий Иванович Протасов, главный врач медицинского корпуса, был несколько на взводе. Он вызвал к себе своего помощника по одному неотложному делу.

Когда Роман Михайлович зашёл в кабинет с вопросительным выражением на лице, Геннадий Иванович хмуро поджал губы и попросил его присесть.

— Рома, у меня есть некоторые затруднения.

— Я слушаю вас, — Роман выглядел сосредоточенным.

— Ты прекрасно знаешь, что я очень благоволю к Анне Кротовой. В память о её выдающемся отце я обещал позаботиться о ней. И до сего момента тщательно исполнял это. Конечно, я не мог оказывать ей чрезмерно особенного расположения, просто чтобы медперсонал не посчитал меня предвзятым. Поэтому я действовал осмотрительно. Сейчас же я в некотором тупике. Потому что Анна, как мне кажется, пошла по интересному пути, но при этом умудрилась нажить себе множество врагов.

Роман Михайлович кивнул, подтверждая это.

— И в чём же вопрос? — уточнил он осторожно.

— А в том, что профессора Уварова и его исследования никто особенно не воспринимает всерьёз. Ты же знаешь, его считают эксцентричным и выжившим из ума стариком.

— Однако этот «выживший из ума старик», так сказать, излечил трёх детей, которых уже списали со смертельным диагнозом! — не удержался от возгласа молодой аристократ.

— Согласен, — Геннадий Иванович наконец перестал метаться по комнате и уселся в кресло. — Но ты же знаешь, наш народ, медицинское общество в частности… Им нужны доказательства, документы, признания и так далее. Просто словам они не верят. Создавать комиссию, на которой каждый убедился бы в подлинности этих исследований, я просто не в состоянии. Сейчас нет ни времени, ни денег. А по комплексу, да и вне его пределов уже давно ползут неприятные слухи. Дошли даже до князя.

— Какие именно? — встрепенулся Роман Михайлович.

— Анну считают здесь не очень праведной девицей. И это пятно смыть с ее репутации довольно сложно. Она уже погрязла в нескольких скандалах, в том числе и с тобой. Ты и профессор не последние люди в нашем княжестве, поэтому у людей всё это на слуху до сих пор. В итоге несколько видных докторов, пока не буду называть их имён, требуют её немедленного увольнения. К тому же, я уверен, что руку к этому приложил и барон Вознесенский, отец Иоланты Вознесенской, которую ты отчислил. Я бы махнул на это рукой. Но у них связи, понимаешь? Если они перестанут сотрудничать с нашим комплексом, мы лишимся множества меценатов. А без этого клинику нам не удержать.