Книга Когда поёт Флейта Любви, страница 231 – Анна Кривенко

Хота глубоко вздохнул: настал момент самого тяжелого признания!

— Я испугался, что ты… начнешь нравиться мне!

София изумилась и потешно похлопала ресницами.

— Я не понимаю… — пробормотала она, а Хота повторил:

— Я боялся, что ты можешь, в конце концов, завоевать мое сердце, потому что… где-то в глубине души, еще с тех самых пор, как ты меня спасла, я… я чувствовал, что ты особенная! Но я боялся дать этому место! Я хотел быть свободным и независимым, а твое появление в доме пастора могло нарушить мою независимость. Именно поэтому я сбежал от тебя! Прости, София, что причинил тебе столько боли своей трусостью!..

Девушка ошеломленно переваривала услышанное, пытаясь что-либо понять, как вдруг в ее разуме всплыла яркая картина, как Хота держит Аниту на руках и целует ее в щеку. Нет! Что-то здесь не то!

Хота, внимательно следивший за переменами в ее выражении лица, очень опечалился, увидев снова недоверие и боль. София решила не молчать, а задала вопрос:

— Ты не хотел признаваться мне, что ты и есть Хота, потому что это помешало бы твоей любви?

Парень недоуменно замер и ровным счетом ничего не понял.

— Не совсем! Все наоборот! Я не хотел признаваться тебе, что я и есть Хота, потому что ЛЮБОВЬ помешала бы МНЕ!

Наступила долгая пауза.

— Хорошо! — наконец, выдохнула София. — Я скажу прямо: я знаю о твоих отношениях с Анитой!

Хота растерялся. София знает, что они с Анитой брат и сестра?

— И что ты знаешь? — осторожно спросил он.

— Я все знаю! — с печальным вздохом произнесла София. — И не собираюсь мешать твоему счастью! Я же не бессовестная!

Хота совсем запутался. Чем же София может помешать ему в отношениях с сестрой? Он почесал затылок и просто не нашелся, что сказать. В его промедлении с ответом София узрела свою правоту и вздохнула еще печальнее.

— Хота! Я прощаю тебя! Я забуду свои обиды, обещаю! По сути, я ведь ни на что и не надеялась. Лишь бы ты не презирал меня и не стыдился меня, а то это по-настоящему больно!

Хоте ее слова показались такими печальными, что ему стало не по себе. Он чувствовал, что разговор свернул не в то русло. София устало потерла глаза, и он вспомнил, что она еще очень слаба. Хота уложил ее обратно на кушетку, зажег лампу, потому что на землю опускалась ночь, и принес в дом немного еды.

София лежала с закрытыми глазами и думала. По крайней мере, они смогут быть с Хотой друзьями. Это ведь хорошо! Можно будет улыбаться ему и иногда даже заботиться о нем… на правах друга.

— Друг — это лучше, чем никто, — пробормотала она, но в голове неизменно вертелся навязчивый и мучительный вопрос: «Почему Анита???».

— Нет! Я не буду его задавать! — говорила девушка внутри себя, — это некрасиво! Какой бы ни был выбор Хоты — это его ЛИЧНЫЙ выбор! Если я засомневаюсь в нем, я могу обидеть его! Но… почему именно она? Ведь так много вокруг женщин лучше нее!!!

София заерзала на кушетке и поняла, что не может больше лежать, несмотря на всю свою слабость. Она села. Хота как раз очищал сушеную рыбу, сидя за столом. Как только он закончил, он протянул ей кусок рыбы и хлеб. София поблагодарила и немного поела. Хота тоже принялся за еду. София периодически поглядывала на него, но тотчас же уводила взгляд. Это было так странно — быть сейчас с ним здесь, вместе ужинать, знать, что они, возможно даже, друзья…