Книга Когда поёт Флейта Любви, страница 232 – Анна Кривенко

Софии столь многое еще хотелось узнать о нем: почему его называют Леонардом Хоффманом? Какое он имеет отношение к семье миссионеров? Как он попал к пастору Моуди? Почему решил уйти от индейцев? Достаточно ли они близки, чтобы она могла беспрепятственно спросить у него обо всем этом?

Хота, все это время замечающий ее украдкой брошенные взгляды, не выдержал первым.

— София! Ты хочешь что-то спросить?

Она замерла и перестала даже жевать. Он что — мысли уже умеет читать?

— Откуда ты знаешь? — недоуменно спросила она, говоря немного с набитым ртом.

Хота усмехнулся ее простоте. Она так сильно не походила на всех тех стандартно манерных девиц, которых ему пришлось повстречать за последние пару лет.

— Я вижу, что ты смотришь на меня, — столь же просто ответил Хота. София смутилась, но его простота ей в очередной раз понравилась.

— Ладно, — проговорила она, — тогда я спрошу у тебя кое о чем. Скажи, ты не будешь сердиться, если тебе не понравится этот вопрос?

Хота неожиданно рассмеялся. Она была такая необычная!

— Обещаю, что не рассержусь! — проговорил он сквозь смех, но София не разделяла его веселья. Все-таки вопрос был крайне серьезный!

— Хота! Почему ты выбрал именно Аниту? — с некоторым страхом спросила София и принялась внимательно слушать.

— В смысле выбрал? — переспросил Хота.

София поняла, что ей придется говорить более прямо.

— Ну в смысле… полюбил… — проговорила она, смущаясь.

Хота замер. Полюбил? Выбрал? Несколько мгновений он усиленно размышлял, и тут на него сошло озарение: София думает, что он влюблен в Аниту! Хота ошарашенно посмотрел на нее и изумленно произнес:

— Ты подумала, что я влюбился в Аниту???

— Да! Я все видела собственными глазами!

Хота изумился еще больше.

— Что же ты могла видеть?

— Твой поцелуй! — голос Софии звучал как-то дерзко, ведь за этим тоном голоса она пыталась спрятать свою боль.

Хота долго вспоминал, когда это он успел Аниту поцеловать, но ничего не мог вспомнить. Когда? И тут в его памяти всплыл момент, когда он поднял сестру на руки и, чтобы поддразнить прохожих, крепко чмокнул ее в щечку.

— Ах, ты об этом! — воскликнул Хота со смешком. — Так это же не поцелуй! Так, чмок…

София сильно удивилась, а потом вдруг раздраженно воскликнула:

— Хота! Я разочарована в тебе. Значит, мое поведение в усадьбе Бернсов ты называешь странным, а для тебя, значит, раздавать «чмоки» девушкам обычное дело?

Хота уже приготовил длинную речь о том, что Анита — это его единокровная сестра и что он вправе целовать ее в щеку, когда только захочет, но вдруг ему в голову пришла одна забавная мысль.

— А что тут такого? — притворился он, пряча улыбку. В нем проснулось дерзкое ребячество. Хота поднялся и быстро подошел к Софии, остановившись всего в полуметре от нее. Она недоверчиво смотрела на него снизу вверх, продолжая сжимать в одной руке кусок рыбы, а в другой — ломоть хлеба.

Хота резко наклонился к ней и прежде, чем она успела что-либо сообразить, оставил на ее щеке легкий поцелуй.

— Вот видишь! Это просто «чмок»! — поддразнил он ее, а София впала в ступор. Ей хотелось возмутиться и запротестовать, но его такое неожиданное прикосновение в прямом смысле вскружило ей голову.

Ей вдруг так захотелось нежности в свой адрес и любви! Она никогда ее не получала! Родители оставили ее, родственники использовали, а она ведь была нежной душой, уставшей все время быть одинокой.