Онлайн книга «Дети Хедина»
|
Джозеф не верил своим ушам. Все плыло, будто он перегрелся на солнце. — И тогда люди пошли к дому отца твоего и просили простить их за смерть дочери. Он вышел к ним, отворив вены, и шел по улицам, покуда не истек кровью, и люди ползли следом, слизывая капли вместе с песком. А когда он упал наконец, то проклял всех, испивших его крови. Кочевник замолчал, и Джозеф увидел вдруг, как тот дрожит, словно щенок, забытый на улице холодною ночью. — Их смерть была воистину ужасна. — Мой брат, – прошептал Джозеф, не узнавая собственного голоса. – Он жив еще? — Да, мой господин. – Кочевник вновь замолчал на три удара сердца. – Его поят и кормят. Джозеф опустил взгляд. В его кулаке трепетала, терзаемая резким ночным ветром, сложенная вдвое бумага. Он разжал ладонь, выпустив ее, и та понеслась, шурша по плитам площади. Он перевел взгляд на дока Эвери, внимательно изучавшего его лицо. — Много больных в городе? – спросил Джозеф. — Да, мой господин, – ответил кочевник. — Что скажешь, Эвери? Ты сможешь помочь мне? — Фраус меретур фраедум[16]… – ответил док тихо. — Док! — Я видел этих людей, Джозеф. Оглянувшись на кочевника, док шепнул одними губами: — Они лишь думают, будто больны, мальчик. Док взял его руку, сжал ладонь между ладоней. — Без тебя мне не справиться. — Это будет в первый и последний раз, – сказал Джозеф. – Ты слышал?! – крикнул он кочевнику. – Больше никаких ритуалов! Никаких чудесных исцелений в молельной комнате! …никаких Наноносителей. — Мой господин, вы исцелите город? — Иншаа-ла гадан[17]. Незадолго до прихода горячего ветра пустыни из-под храмовых сводов на ступени невысокой лестницы вышел, чуть приволакивая ногу, последний Наноноситель. Плечи его гнулись, будто сведенные судорогой, голова неловко сидела на скособоченной шее, сломанный нос и змеистый шрам во всю щеку украшали лицо. Только волосы, того же пшеничного цвета, что у отца и старшего брата, развевались, подхваченные резкими порывами иссушенного, спертого воздуха. Ниже под ступенями, ведущими к храму, под низким бежево-серым небом лежали павшие ниц люди. За их спинами касался краем барханов раскаленный солнечный шар. — Иншаа-ла, – сказал последний Наноноситель, и площадь ответила вздохом. Произнесенные вполголоса слова прокатились, умноженные сотнями голосов. Он снова замолчал, пока не услышал, как шуршит перекатываемый ветром песок да хлопает пола бурнуса кочевника, замершего в тени невысокого дома. — Сотни лет мои предки жили здесь, не принимая вашей веры, но расплачиваясь за ваше гостеприимство кровью и чудесным даром исцеления. – Он снова смолк, ожидая, пока уляжется гул людских голосов. – Сегодня я… Он откинул полу куртки, вынимая из внутреннего кармана завернутый в кожаный чехол инструмент своего отца. Обнажил ланцет, не спеша пускать его в дело. — … Джозеф, сын Джейкоба, в последний раз проведу для вас Церемонию. В этот раз ждать пришлось дольше. Рябь прошла по площади, когда люди приподнимали головы, взглянуть на него украдкой. — Я в последний раз проведу для вас Церемонию, – повторил он тише, заставив гул голосов смолкнуть, – и стану Эрбаби-иман[18]. Как и вы. Лезвие сверкнуло в лучах заходящего солнца, когда он отворил вены, и кровь, запузырившись, побежала по ладоням, закапала с пальцев на ступени. |