Книга Дети Хедина, страница 110 – Ник Перумов, Аркадий Шушпанов, Наталья Колесова, и др.

— Сядь и слушай, Мика! – отрезала бабушка, строго сжав губы, и Михаил повиновался, даже как-то обмяк, хотя внешне еще старался показать, что он взрослый, сорокалетний мужик, способный настоять на своем, но ради родственных чувств готовый выслушать маразматические бредни назойливого старикашки.

Бабушка фыркнула и, медленно и тяжело поднявшись со скамьи, вышла из беседки.

— Чтоб тебе было свободней, – язвительно произнесла она через плечо и, шаркая туфлями, двинулась в глубь парка, постепенно обходя все скамейки, густо усаженные старушками. Бабушкины подруги, все в выцветших до сизого и серого шерстяных платьях, вязаных шалях, смешных пальто и плотных коричневых чулках, явственно напоминали голубей. Приближение бабушки к каждой скамейке вызывало в группах седовласых голубиц взрывы сдержанного приветливого воркования. Видимо, сидящие расспрашивали о новостях в большом мире. Бабушка только отмахивалась, изредка сердито поглядывая в сторону беседки.

Лазарев и Мика некоторое время смотрели ей вслед.

— Она, похоже, вам верит, – наконец с изумлением в голосе пробормотал Мика, заглядывая старику в глаза, и Лазарев кивнул.

— Она мало кому доверяет, – добавил Мика, и старичок снова склонил голову, соглашаясь.

— Значит, у меня тоже нет поводов вам не верить. В конце концов, единственное, чем я рискую, так это тем, что буду выглядеть дураком. Но, надо признаться, это меня мало волнует. За сорок лет я так и не сумел сделать себе имидж умного человека, и, похоже, начинать уже поздновато.

Лазарев снова кивнул, но Михаил не заметил этого, потому что пододвинул к себе разложенные на скамейке листки и принялся внимательно всматриваться в рисунки.

— Значит, вы серьезно полагаете, что под городом что-то есть, – задумчиво проговорил он, постукивая пальцами по серой от дождей доске скамьи. – Силы, способные обернуть время вспять. И насколько?

Старик потер пальцами переносицу и задумчиво посмотрел сквозь собеседника, обдумывая ответ:

— Я думаю, для этой штуки есть некое оптимальное положение маятника времени, состояние покоя. Поэтому наше сегодняшнее состояние можно принять за отклонение маятника. Следовательно, как только знак будет разомкнут, в месте разрыва время начнет раскручиваться в обратном направлении до нулевой точки.

— Тогда это больше напоминает телегу, которую тащат на гору. Отпустим – съедет вниз, в низину. Потому что если это маятник, то прежде чем успокоиться, он еще и прошлого черпнет, – поправил Михаил. – Только какие у вас есть доказательства?

Василий Игнатьевич не ответил, вместо этого он тяжело поднялся и зашагал прочь от беседки. Мика поспешил за ним. Не говоря ни слова, они вышли за ворота, и серьезный Лазарев направился прямиком в липовую аллею, по обеим сторонам которой шли блестящие полосы рельсов.

— Вот доказательство, – молча указал он. Михаил подошел и уставился удивленно на то, что старик называл «доказательством», – огромный, в два человеческих обхвата пень, еще достаточно свежий, чтобы в деталях рассмотреть годовые кольца. Видимо, дуб спилили на прошлой неделе. Грозный великан мешал честолюбивым градостроительным планам нового губернатора. А пень остался, ждал решения своей участи. Лазарев подошел еще ближе и ткнул пальцем в потемневшую древесину.