Книга Короли вкуса, страница 45 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— А вы — типа, Робин Гуд? — хмыкнул Загорцев недоверчиво.

— Я не вор и не грабитель, если вы об этом.

— Эм… — загрузился Загорцев.

Он чуть подался вперед и положил руки на стол. Тимофей внимательно наблюдал за его движениями. То, что открылся, — хороший знак. Доверие. Расположение.

— Вы прикасались к пакету, который у вас изъяли? — С места в карьер, надо помнить, зачем он здесь на самом деле.

— Нет, я вообще его никогда не видел! — воскликнул Загорцев. — Яд какой-то… Да я что — идиот совсем, травить Ильичева? Это они мне подбросили.

— Кто — они?

— Ну, эти… Менты.

Тимофей строго покачал головой:

— Как адвокат не советую вам бросаться подобными обвинениями. Это не улучшит ваше положение, а вот ухудшить — может. Советую говорить только о том, что вы знаете наверняка, видели своими глазами и делали своими руками. Или не делали и не видели. А предположения выдвигать не нужно.

Сказав это, мысленно Тимофей поморщился. Велик соблазн — дать человеку инструкцию. Но верх наивности — полагать, что он этой инструкцией воспользуется. Люди не в состоянии контролировать поток, который постоянно льется у них изо рта. Вот на этом их рано или поздно ловят. Например, следователи. Неужели это так трудно — контролировать свои слова?..

Наверное, да. Зато, наверное, такой, как Загорцев, не растеряется на танцполе.

— Итак, пакет вы впервые увидели во время изъятия. — Тимофей черкнул несколько слов в блокноте. — Если дактилоскопия это подтвердит, у нас будет хороший козырь.

— И меня выпустят? — быстро спросил Загорцев.

— Возможно. В любом случае еще два дня вам наверняка придется провести здесь.

— Черт…

— Улики есть, причины для задержания тоже, — объяснил Тимофей. — Три дня — максимальный срок, на который вас могут задержать без предъявления обвинений. И сейчас ваша первоочередная задача — все эти три дня держать язык за зубами. Запомните: никому и ничего больше не говорите, если меня нет рядом. По закону полиция не имеет права допрашивать вас без присутствия защитника. Вы один в камере?

— Нет, там еще…

— Воздержитесь от обсуждения своего дела с сокамерниками.

— Но… А…

— Гражданин Загорцев…

— Андрей.

— Андрей, вы оказались в ситуации, когда каждое ваше слово будет услышано, взвешено, проанализировано и истолковано так, как выгодно следствию. Следствию выгодны закрытые громкие дела. А ваше дело — очень громкое. Вы меня поняли?

— Понял…

— Вы общались с Ильичевым помимо шоу?

Тимофей понял, что применил простейшую технологию допроса, лишь когда Загорцев вздрогнул и отвел взгляд.

— Нет.

Ложь.

Тимофей помолчал, пытаясь сообразить, что делать дальше. Все его существо коченело в недоумении. Он — адвокат, он пришел сюда защитить этого человека. Так почему этот человек ему лжет?

— Тимофей Бурлаков? — переспросил подполковник Клюев, начальник следственного отдела.

— Так точно, — кивнул Долинин.

— Бурлаков. Тимофей. Бурлаков Тимофей…

Клюев напоминал заевшую пластинку. Не переставая на разные лады повторять фамилию и имя, он подвинул к себе клавиатуру и что-то быстро напечатал двумя пальцами. Схватился за мышку и с минуту пристально вглядывался в экран монитора, время от времени кликая, очевидно, по каким-то ссылкам.

— Бурлаков Тимофей! — рявкнул Клюев и с размаху влепил монитору пощечину.