Книга Холодные тени, страница 113 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

Официантка неодобрительно поджала губы, но больше ничего не сказала.

Беренс с отвращением отодвинул от себя кофе. Проворчал:

— Природу не обманешь.

Жадно опрокинул в себя стопку ягера и прильнул к пивной кружке.

Тим и Габриэла терпеливо ждали. Беренс поморщился:

— Не смотрите на меня так. Я редко пью. Точнее, до недавнего времени пил редко. — Беренс отставил ополовиненную кружку. — Но в последние дни, после того как все вскрылось… Мне кажется, если не буду пить — свихнусь. Слишком уж давит. Как вам объяснить… Штефан и я… Мы работали вместе шестнадцать лет. Шестнадцать лет, понимаете? Вы столько на свете-то еще не живете… Я доверял ему, как себе! Мне в голову не могло прийти, что… Знаю, что о мертвых плохо не говорят. Но… — Беренс махнул рукой и снова приложился к кружке.

— А что случилось? — дождавшись, пока он поставит кружку на стол, осторожно спросила Габриэла.

— Что случилось… — горько повторил Беренс. — Маленькие вы еще. А то сказал бы я, как это называется — то, что случилось. Не выбирал бы выражений. — Он поднял помутневший взгляд на Тима. — Хотя все равно ведь узнаешь… В общем, по-простому — так: Штефан утаивал от компании часть дохода. Правление ему доверяло, все-таки столько лет проработал. Да и я невольно его покрывал, на многое смотрел сквозь пальцы. Часть документов вовсе подписывал не глядя. А Штефан, как выяснилось, весьма ловко пользовался нашим доверием. Когда именно это началось, не знаю. Следствие установит. Но — давно, это точно. Несколько лет назад. А вскрылось после смерти Штефана, он не успел замести следы. — Беренс посмотрел на развернутый лист. Прочитал: — «Беренс все узнает»… Н-да.

— А что бы случилось, если бы вы узнали? — спросила Габриэла.

— Ну, как минимум — мы бы перестали быть партнерами. И друзьями, конечно, тоже. Я был бы вынужден сдать Штефана — даже если бы этого не хотел. Хотя бы для того, чтобы не сесть в тюрьму самому… А он бы сел, уж в этом сомневаться не приходится. В каком-то смысле Штефану повезло, что не дожил.

Беренс снова вцепился в кружку. Жадно, в несколько глотков допил то, что в ней осталось. И поднял руку, подзывая официантку.

Попросил:

— Повторите.

— Я правильно понимаю, что речь идет о большой сумме? — спросил Тим.

— Правильно. — Беренс опрокинул принесенную настойку. — Я бы даже сказал, очень большой. Не знаю, как Штефан распоряжался этими деньгами, возможно, куда-то вложил. Возможно, удачно — в таком случае у тебя и твоей матери есть шанс не остаться на мели. Если же нет — вы, вероятнее всего, разорены. — Беренс придвинул к себе вторую кружку с пивом. — Нужно будет компенсировать компании хищения и выплатить штраф. О размерах суммы я могу лишь догадываться. Понимаю, что и твоя мама, и ты — ни при чем. Но закон есть закон. Мне жаль, малыш.

— Спасибо, — сказал Тим. И поднялся.

Беренс кивнул. Спохватился:

— А где вы взяли это письмо? Штефана кто-то шантажировал?

— Мы не знаем, — нашлась Габриэла. — Тим нашел письмо в почтовом ящике. Мы его пока никому не показывали.

— Его нужно обязательно передать полиции! Скажи маме, что это очень важно.

— Конечно. Тим так и сделает. Благодарим вас, господин Беренс.

В ночь перед прибытием следователей дежурным остался сам Конрад. Он сидел в полутемной столовой — горела лишь неяркая голубоватая ночная подсветка, которую на станции прозвали «лунным светом», — и старался не думать. Не думать о том, сколько дерьма придется проглотить за ближайшие дни и недели, а скорее всего — месяцы.