Книга Холодные тени, страница 87 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— Бред и наркомания, — заключила Вероника. — Чтобы все это провернуть, тебе нужно было точно знать, где находится Габриэла. И она должна была стоять на этом самом месте. Это — невероятное везение!

— Или — совершенно холодный и беспристрастный расчет, — возразил Тимофей. — То есть именно то, что я умею. Перед тем, как ехать с тобой смотреть пингвинов, я запросто мог назначить Габриэле свидание — в определенное время, в определенном месте. Итого — в руках следователей будет зеркальное отражение давнего убийства и мои отпечатки в комнате Габриэлы: я пошел туда сразу после того, как ее начали искать. Этого будет достаточно для моего задержания или даже ареста. Потом будет психиатрическое освидетельствование, поднимут старую историю болезни, выяснится, что я вполне мог все это провернуть, и — дело закрыто.

Вероника решительно выпуталась из одеяла и села рядом с Тимофеем.

— Ты сам-то веришь в эту чушь? — спросила она, глядя ему в глаза.

— Вера тут совершенно ни при чем. Есть факты, и факты говорят против меня так же, как против Генриха. Против меня — даже больше. Генрих, по крайней мере, не приходил в комнату Габриэлы сразу после ее исчезновения.

— Это ты так думаешь.

Тимофей дернулся.

— Что?

— А то! С чего ты взял, что он не приходил? Он мог побывать там еще до тебя — это раз. У него было куда больше времени и возможностей убить Габриэлу — это два. И, наконец, три: ты при всем желании и при всех своих припадках не смог бы отправлять Брю анонимные письма из Мюнхена. Потому что, когда все это началось, ты был в Москве! Так что не льсти себе, Тиша. Ты, конечно, личность мефистофельского типа, но убийцей я тебя совершенно не вижу.

— Думаешь? — переспросил Тимофей.

— Уверена. И… Ну да, в общем, соболезную — насчет смерти Габриэлы.

— Она ведь тебе не нравилась.

— Зато нравилась тебе. И ты упустил еще один важный нюансик. Если у тебя могли быть причины убить отчима — хоть какие-то, — то причин убить Габриэлу у тебя не было от слова «совсем». Вы с ней даже в Сети — не конкуренты. Разные аудитории что по языку, что по направленности.

Тимофей медленно кивнул, а потом — резко встал. Покинутая рука Вероники упала на одеяло.

— Спасибо, — сказал Тимофей.

— Да не за что, — пожала плечами Вероника. — Если уж предполагать, что Габриэлу убил не Генрих, а кто-то другой, я бы поставила на мистера Плохого Парня.

Брю не спала. Она сидела и черкала в своем блокноте под светом настольной лампы. Эта привычка была у нее с детства. Что-то среднее между фрирайтингом и интуитивным рисованием. Отдельные слова и рисунки соединялись в сюжеты, а иногда так и оставались разрозненными и бессвязными осколками чего-то неведомого. Иногда из них получались песни, чаще — ничего не получалось. Главное же — это занятие помогало ей расслабиться и перестать думать.

Сейчас думать не хотелось.

В дверь тихонько постучали. Брю закрыла блокнот, отложила карандаш и подошла к двери.

— Кто? — спросила она.

— Брю, это я.

Сердце стукнуло. Лоуренс…

— Что… чего ты хочешь?

— Я просто подумал, что ты тоже, наверное, не спишь. Может, хочешь поговорить?

Брю несколько секунд подумала и открыла дверь. Лоуренс с грустной улыбкой показал ей бутылку вина:

— Раздобыл на кухне. По-моему, не помешает.

Брю сделала шаг в сторону, и Лоуренс вошел. В другой руке у него оказались два бокала. Он поставил их на стол и достал из кармана штопор. Брю тем временем закрыла дверь.