Книга Отсюда не выплыть, страница 33 – Лорет Энн Уайт

— А как же ваш кот?!

Хлоя придержала рукой дверцу, которую чернокожий санитар собирался захлопнуть.

— Кот его не тронет! – крикнул в ответ Георгий. – Он любит собак.

Дверь захлопнулась, и «Скорая» тронулась, завывая сиреной. Чернокожий санитар вел машину, субтильная блондинка сидела рядом с носилками и держала Рейвен за руку. Она показала Хлое откидное сиденье и знаком велела пристегнуться. В этот поздний (или уже ранний?) час улицы были пусты, и «Скорая» ехала очень быстро, проскакивая перекресток за перекрестком без остановки. В темных витринах и окнах первых этажей отражался пульсирующий свет ее мигалок. Хлоя хорошо знала город и сразу поняла, что они едут в Центральную больницу – ту самую, к которой относился так хорошо ей знакомый онкологический центр.

Хлоя сидела в бежевом пластмассовом кресле в коридоре напротив хирургического отделения. Коридор был по-больничному холодным и стерильным. Яркие флуоресцентные лампы под потолком мешали понять, какое сейчас время суток. Все тело у Хлои затекло, и даже мозг оцепенел, отключившись от реальности. Сейчас она не могла бы сказать, сколько часов – или дней – здесь сидит. И по большому счету, ей было все равно.

Сквозь толстые больничные окна виднелось небо. Вот над горизонтом появилась бледная лилово-желтая полоска. Приближался рассвет, и город за стеклом нехотя просыпался. Желтая полоска ширилась, и наконец над краем мира показалось солнце. Какая красота, подумала Хлоя, любуясь открывавшейся ей вечной картиной. Особенно ей нравился фиалково-лиловый цвет неба, нравилось, как желтое переходит в персиково-розовое. Надо будет попробовать нарисовать это, решила она. Нарисовать, как наша Земля, медленно вращаясь, окрашивается в пастельные тона нового дня.

Потом ее мысли нехотя обратились к настоящему.

Хлоя очень боялась, что на этот раз мать не выйдет из огромного серого больничного здания. Болезнь, вероятно, зашла слишком далеко, и никакие капельницы, никакие лекарства уже не восстановят силы Рейвен, не смогут вернуть источенный раком организм на ту зыбкую границу, на которой он балансировал последние несколько месяцев.

Прекрати, Хлоя! Маму отвезли в хирургическое отделение, а это значит, что врачи еще на что-то надеются. Они не стали бы оперировать, если бы не рассчитывали получить результат.

Какой еще результат?..

Этого Хлоя не знала. Быть может, врачи ей что-то объясняли, а она не обратила внимания. Или просто блокировала информацию, которая слишком ее пугала. Все, что произошло с тех пор, как она обнаружила мать на полу без сознания, виделось ей сейчас словно в тумане, в котором Хлоя различала лишь очертания, контуры и движения – и никаких подробностей.

И все-таки, что, если Рейвен так и не выйдет из больницы? Тогда она останется в мире совершенно одна. Просто Хлоя. Безумная, сорокалетняя, совершенно одинокая Хлоя Купер, у которой в целом мире нет ни одного близкого человека.

И тут ее как громом ударило. У нее же сегодня день рождения! И этот рассвет за окном – рассвет очень важного в ее жизни дня, можно даже сказать – даты.

Сегодня ей исполняется сорок лет.

Начиная с сегодняшнего дня она официально становится сорокалетней, странной, психованной старой девой (да, она слышала, что говорят о ней за ее спиной). И даже мать нередко заявляла, что она сумасшедшая. Юбилей, извините за выражение… Хлоя всегда думала, что к тому времени, когда ей стукнет сорок, она будет точно знать, каково ее место в мире, или хотя бы поймет, почему столь часто чувствует себя «не такой».