Книга В лабиринтах дождя, страница 38 – Оксана Ласовская

— Неужели здесь больше никто не живёт? — нахмурился Лёша, медленно продвигаясь вперёд.

В центре деревни (если это место можно было назвать центром, конечно) дела обстояли чуть лучше. Дома были хоть и старые, но жилые. На окнах висели шторы, в одном дворе виднелось сушащееся на верёвке белье. У ворот на скамейке сидели две сгорбленные старушки в длинных платьях, валенках и кое-где порванных куртках. На головах обеих красовались абсолютно одинаковые красные платки.

— Здравствуйте! — поздоровался Лёша, останавливаясь рядом с ними. — Скажите, а где здесь дом Казанцевых?

— Семёна, что ли? — прохрипела одна старуха.

Лёша на всякий случай кивнул, судорожно припоминая, как звали отца Наташи. Вроде бы и правда Семён…

— А зачем тебе, сынок? — поинтересовалась вторая. — Там и не живёт уже давно никто, да и дом сам развалился.

— Я из милиции. — Выйдя из машины, Лёша показал удостоверение. — Скажите, вы хорошо знали Казанцевых?

— А как же! — закивали старухи. — Альбина-то, мать Сенькина, всю жизнь тут прожила, как же не знать-то!

— А Андрей Андреевич Казанцев её муж? — задал главный вопрос Лёша, присаживаясь рядом со старухами.

— Муж, — подтвердила его догадку одна из старух. — Первый муж, Сенькин отец. Правда, разошлись они, мальцу года два было, наверное. А Альбина быстро опять замуж вышла, за Сергея, вот Сенька его отцом кликал. Андрей, правда, тоже сына не забывал, а потом и внучек. Так что было у Сеньки два отца. Сергей-то не очень хороший человек был, а Андрей золотой! Альбина, пока жива была, рассказывала, что внучки у него гостят чаще, чем у неё. Да и что говорить, Андрей-то в Алексеевке жил, хорошая деревня! А у нас что? Скука смертная!

Лёша удовлетворённо откинулся на забор. Да! Он оказался прав, Андрей Казанцев — родной дед Вики и Наташи, а значит, сбежав из дома, она могла спрятаться у него на могиле. Именно её приняли за привидение приветливые старики из Алексеевки!

— А дом их где? — опять спросил Лёша поднимаясь.

— Да зачем он тебе? — рассердилась вторая старуха. — Говорю же, развалился давно! Раньше-то Альбина жива была, Сенька с женой и девчонками приезжали, весело у них было! А как горе страшное случилось, так и…

— Какое горе? — насторожился Лёша, опять опускаясь на скамейку рядом со старухами.

— У Сеньки-то, — зачастили старухи, получив слушателя, — одни девчонки были, ни одного мальца. Вот в тот год старшенькой, Наташе, шесть лет было, в школу собирали её. Вике — четыре, совсем ещё маленькая была. А Яночке всего пять месяцев было.

— Какой Яночке?! — изумился Лёша.

— Ну младшей Сенькиной дочке, — пояснила одна из старух.

— Разве их трое? — пробормотал потрясённый парень. — Я думал, только Вика и Наташа.

— Ну правильно, сейчас двое. Говорю же, горе у них случилось! Совсем ты слушать не умеешь! — разозлилась старуха. — Яночку-то они потеряли. Страшно так! Отправили Вику в детский сад, Наташу в школу первого сентября на линейку повели. И малышку с собой взяли, куда ж её девать? И вот в этой суматохе кто-то ребёнка и украл! Уж как они убивались, как убивались! Всё в милицию бегали, да бесполезно. Не нашли девочку. Альбина вскоре после этого и померла, не перенесла горя. И Сенька с женой, с Маринкой, развелись. Вот ведь как бывает: одних людей горе сближает, а других, наоборот, разводит. Так они ещё вон чего удумали, девчонок разделили, Вику с Наташей. Уж как потом Сенька жалел, что так сделали, да поздно было.