Книга По имени Ветер, страница 41 – Александра Миронова

Им было шестнадцать. Тогда, оприходовав половину бутылки, Ян написал свое первое произведение. И, почувствовав, что открыл дверь во что-то новое, гениальное и запретное, он ее поцеловал. С того самого дня они стали всем друг для друга.

Они и были, но недолго, между ними почти сразу же встала музыка. Выпив первый глоток коньяка, Ян больше не написал ни одной вещи, будучи трезвым. А вскоре алкоголя ему стало мало, в их жизнь ворвались наркотики – вначале трава, затем порошок, а вскоре и инъекции. И чем дальше, тем больше Есения чувствовала, что проигрывает эту битву.

…Погруженная в собственные мысли, она не заметила, как дошла до сада. Холодный порыв ветра на секунду перехватил дыхание, и Есения вдруг почувствовала, что продрогла. Ведь она вышла из дома в одном легком платье. Первой мыслью было бежать, спрятаться, оказаться как можно скорее в спасительном тепле. Она даже сделала несколько шагов к входной двери, но остановилась. Стоило ей вспомнить Ветра и то, что между ними произошло, как ее неожиданно захлестнуло жаром. И казалось, что тепло это будет ее согревать долгое время. Она должна это обдумать, пережить и переварить. И если она не побоялась изменить мужу, может ли она бояться сада с призраками? Ведь их, как известно, не существует. В них может верить только глупая губернаторша. Для всех остальных смерть Нины Сергеевны – это просто несчастный случай и ужасное совпадение.

— Петр Алексеевич, – повысив голос, позвала Есения и испугалась, когда тот почти бесшумно появился из кустов и выжидающе уставился на нее. Казалось, на него произошедшее в саду никак не повлияло. Утром он спокойно вышел на работу и продолжал приводить в порядок растения. – Петр Алексеевич. – Она осеклась и почему-то посмотрела на огромную секвойю, росшую здесь испокон веков. Откуда тут вообще взялась секвойя? – Вы… Вы не могли бы очистить пруд от камышей и привести в порядок небольшую территорию вокруг него? Я бы хотела сама что-нибудь посадить.

Петр Алексеевич выглядел сбитым с толку:

— Очистить пруд?

— Да, я что-то не так сказала?

Есения уже была готова пойти на попятную, но остановила себя. Ведь это же она хозяйка этого дома. Да, Яну не нравится, когда она занимается работой «обслуживающего персонала», как он деликатно выражался. Но придется ему потерпеть. Раз уж он не идет навстречу ее просьбам, почему она должна прислушиваться к его пожеланиям? Она и так делала это слишком долго и теперь имеет полное право на демарш. И на то, чтобы делать что-то, что доставляет ей удовольствие. Без этого она с ума здесь сойдет.

— Да нет, все так, просто я думал, что из-за Нины…

— Нина Сергеевна умерла от сердечного приступа. – Это прозвучало немного нервно и резче, чем ей хотелось. – Вам же ее смерть не помешала приступить к работе. К тому же, мне кажется, будет неплохо посадить красную розу в память о ней.

— Да-да, конечно, как скажете, – закивал Петр Алексеевич, бросив на Есению угрюмый взгляд. – Вы здесь остаетесь? Никуда не уезжаете?

— А почему мы должны отсюда уехать? – огрызнулась Есения, хотя вопрос садовника был вполне резонным. Мало кому захочется остаться в доме, где недавно умер человек. Но ее муж всегда был исключением из правил.

Есения кинула взгляд на дом, из окон которого продолжала разливаться по полуденному саду музыка. Она была божественна. Если под такую мелодию будет петь кто-то ангельским голосом, то публика не сможет сдержать слез. Сама Есения никогда не плакала, но догадывалась, что такие аккорды вполне могут довести тонкие натуры до слез. Ее муж талантлив, безусловно. Даже больше, чем талантлив. Она не имеет право измерять его обычным аршином. Он же не такой, как все. На него нельзя обижаться. А она… Господи, что она натворила?