Книга Под сенью омелы, страница 49 – Александра Миронова

* * *

С легким вскриком она проснулась и обнаружила себя в мягком зеленом кресле, укрытой пледом, пахнущим какими-то травами. Лаванда и еще что-то. Кажется, мама называла такие пледы антистрессовыми одеялами. Впервые за долгое время Аля почувствовала себя свежей и отдохнувшей. Медленно приходя в себя, автоматическим движением она достала телефон из заднего кармана и ужаснулась количеству пропущенных звонков. Все от дяди Паши.

Она резко вскочила и чуть не упала, запутавшись в пледе.

— Алечка, нет на этом свете ничего такого, кроме жизни твоей и твоих близких, что не могло бы подождать пять секунд. Не торопись. – Аля даже не заметила, что мать находится в комнате, сидит за своим столом, погруженная в какие-то книги. Компьютера у нее не было. Мать считала, что новомодная техника нас медленно убивает. Всеми ее счетами, отчетами и прочими документами занимался Василий Петрович, бухгалтер на пенсии, который работал из своего собственного офиса, появляясь в материнском кабинете, чтобы подписать нужные бумаги. Неожиданно Аля заметила в кабинете мужчину лет сорока пяти. Высокий, стройный, богемного вида. Длинноватые вьющиеся волосы с проседью зачесаны назад, светлые глаза под немного опустившимися веками, стильная небритость. Одет мужчина был в белую рубашку и черные брюки, словно только что сошел со сцены театра.

Аля вопросительно взглянула на мать.

— Это Александр. Новый директор нашего драмтеатра. Мы познакомились в поезде по пути сюда. Знаешь, он очень интересуется народной медициной.

Аля кинула ошалевший взгляд на мать, одновременно кивая Александру и делая мысленную отметку собрать на него всю информацию. После чего набрала номер Пал Палыча.

— Орлик, где тебя черти носят? – гаркнул тут.

— У мамы, – честно призналась Аля и даже хихикнула, вспомнив, что мать считают ведьмой. Непонятно, чем мама ее напоила, но зелье в корне изменило ее настроение и придало энергии.

— Мама – это святое, – тут же изменил тон Пал Палыч, всю жизнь так и оставшийся холостяком и вырастивший Алю с Никой как своих дочерей. Иногда Але казалось, что это все из-за того, что он безответно влюблен в их мать.

— Что случилось? Опять кого-то убили? – поинтересовалась Аля.

— Хуже, Орлик. Нам прислали следака из столицы. Убиты две такие важные птицы, куда уж нам справиться своими силами, – заворчал Пал Палыч.

Борьба с вышестоящими инстанциями была извечным камнем преткновения. Инстанции считали, что местные полицейские способны решать лишь мелкие бытовые конфликты да искать пропавшие велосипеды. Им доверяли убийства алкашей, но, конечно же, смерть известного журналиста и промышленника доверить не могли. Это было понятно и ожидаемо.

— В общем, дуй сюда, представлю тебя широкой общественности. Плюс тут уже парочка журналистов ожидают, хотят комментарии. Маме привет, – буркнул Пал Палыч и отсоединился.

Не успела Аля засунуть телефон в карман, как мама уже стояла рядом с плетеной корзинкой в руках, набитой какими-то коробочками.

— Оранжевую отдашь Пал Палычу, не нравится мне цвет его лица в последнее время, давление бы понизить. Пусть пьет по чашке свежего отвара утром натощак и перед сном. Зеленый – это Роме. Ему на ночь будешь делать большую кружку, пропорции на коробке. Не превышай.

— А мне? – Аля не отказалась бы от того напитка, которым мать напоила ее, вырвав из действительности на несколько часов.