Книга Наследство художника, страница 47 – Марина Серова

Я осталась на скамейке, портфель с бесценными листами лежал рядом. Информация, которую я получила, была ошеломляющей. Это меняло все расстановки. Теперь я знала наверняка: украденное завещание — фальшивка. Значит, Виктор был не просто жадным наследником, а марионеткой, которой дергали за нитки с того света. И эта марионетка не подозревала, что нитки ведут в никуда. Он строил планы, давил на Анну, пытался меня задавить, опираясь на бумажку, которой не стоило и вытирать стол.

Но это знание было пассивным. Оно не давало адреса, не указывало на истинное завещание. Оно лишь подтверждало направление: искать нужно не там, где ищут все. Искать нужно в боли. В «Доме под Северным Светом». В месте, где Кастальский был собой, а не публичной персоной.

Я аккуратно сложила листы, положила их во внутренний карман портфеля, застегнула молнию и встала. Пора было действовать. Теперь, имея на руках признание Веры, я могла перейти от обороны к тонкой, изощренной атаке. Виктор думал, что он меня обхитрил, что он владеет ситуацией. Самое время слегка пошатнуть эту его уверенность. Не ткнув его носом в правду — это было бы глупо и опасно. А дав ему почувствовать, что под ним зыбкая почва. Что его «козырь» может оказаться… не совсем козырем.

Я пошла к машине, и в голове уже формировался план, как пазл, собирающийся из разрозненных кусков. Первым делом — глубже изучить записи Кастальского. В них мог быть ключ. Намек на место. На символ. На что-то, что он считал своим истинным наследием, помимо денег и картин. Возможно, там была отсылка к той самой подмененной картине, к детдому, к чему-то, что болело десятилетиями.

А вторым — связаться с Кирой. Теперь задача для него была сформулирована с кристальной ясностью: копать глубже в финансовые дела Виктора. Зная, что он отчаянно нуждается в деньгах, можно было предсказать его следующие ходы.

Расследование вступило в самую интересную фазу. Из охоты за бумажкой оно превратилось в интеллектуальный поединок с призраком. Призраком, который заранее прописал все ходы и теперь, казалось, наблюдал со стороны, как живые разыгрывают его партию. Моя задача была в том, чтобы не просто разгадать его замысел, а переиграть. Найти настоящее завещание раньше, чем Виктор поймет, что держит в руках фальшивку, и раньше, чем он в отчаянии начнет ломать все вокруг в поисках настоящего клада.

Я села в машину, положила портфель с бесценными листами на пассажирское сиденье и глубоко вздохнула. Воздух в салоне пах пластиком, чистящим средством и моей собственной решимостью, терпкой, как недопитый кофе. Я завела двигатель, но не тронулась с места, глядя на серое небо через лобовое стекло. Капли дождя, редкие и тяжелые, начали стекать по стеклу, оставляя извилистые следы.

«Хорошо, Эмиль Борисович, — мысленно обратилась я к призраку художника. — Ты все продумал. Ты создал идеальную ловушку для жадных. Но ты не учел одного — я не жадная. Мне платят за результат. А значит, я найду твое искупление, даже если придется перерыть всю твою боль. Готовься». Я включила дворники, смахнула первые капли и выехала со стоянки. Пора было брать инициативу в свои руки. И начинать с самого главного — с чтения последней исповеди человека, который слишком хорошо знал цену и правде, и лжи.