Книга Синдром, страница 90 – Катори Ками

Брендон попытался его оттолкнуть, но сдался после первой же неудачи. Да так и застыл, ухватившись за его плечи в неловком недообъятии.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — его голос звучал искаженно, будто в горле уже скопилась горечь.

— Но я вижу, — шепотом ответил Ирвин. Он все еще боялся не удержать содержимое желудка внутри него, если хоть немного напряжется. — И прости, но ты обманываешь сам себя.

— Это не обман, — процедил Брендон. — Это чертова физиология!

— Пусть так, — Ирвин дышал неглубоко и спокойно, надеясь, что нутро окончательно успокоится. — В конце концов, инстинкт самосохранения и есть физиология. И он самый сильный, подчиняющий себе все остальные.

Белл зачем-то выжил там, в душном, наполненном мухами и пропитанном запахом смерти аду. Что мешало ему покончить с собой сразу же, как только он вытащил нож из груди Эр-Два? Вогнать еще горячее лезвие уже в свое сердце и наплевать на приказы, цели миссии и то, что будут делать с их телами.  Белл выдержал те двадцать шесть минут, сутки или двое, пока их перебрасывали в Америку, месяцы, что длился суд, и десять лет потом. Кажется, это достаточное доказательство, что он живой.

Белл молчал несколько долгих секунд, а потом выдохнул:

— Что ж у тебя-то его нет? — и грубо, резко, отчаянно-болезненно обнял Ирвина, пряча лицо у него на плече.

— Я актер, у нас самоубийство — это профессиональная болезнь, — Ирвин позволил себе улыбнуться, ведь Белл его не видел. Обнял крепче, прижимая грудью к своей груди. Он понимал, что происходящее, скорее всего, просто минута слабости и завтра все придется начинать сначала, но даже такой результат уже был лучше глухого безразличия.

Глава 17

На террасе было жарко, несмотря на то, что солнце уже катилось к горизонту. Август в Нью-Йорке заставлял забыть, что в этом городе бывают дожди, а на Рождество сугробы достигают метра в высоту. Ирвин водрузил на столик графин с ледяным лимонадом и принялся расставлять фигуры на шахматной доске.

Позавчера они долго сидели, обнявшись, и молчали. Потом Белл неловко отстранился, и Ирвин понял, что лучше просто уйти. Правда, оказавшись в спальне, он испугался, что Брендона опять накроет приступ. Но нет, тот просто лежал на кровати поверх покрывала. Решив, что хуже точно не сделает, Ирвин включил интерком и открыл первую книгу из только что присланной трилогии. Как и всегда, автор был на высоте. Ирвин мгновенно погрузился в атмосферу туманного утра и сжился с десятками судеб людей, волею злого рока оказавшихся в очереди на ярмарку вакансий.

Белл молчал. Ирвину казалось, что тот уснул, но когда он наконец закончил читать, Брендон встал, аккуратно сложил покрывало и залез под одеяло. Его рука скользнула под подушку, и не было никаких сомнений, что она там искала. Так, с ножом в руке и свернувшись в неуютный комок, Брендон и заснул, освещаемый ярким светом включенных на полную мощность ламп.

На премьере он, как и обещал, не пошел в кинозал. Ирвин вообще не видел Брендона, даже в туалет Белл отпустил его одного. Ирвин пообщался с нужными людьми, не забыл об обещании переговорить с теми, что были в списке. Один сделал вид, что они не знакомы, ограничившись парой дежурных фраз, второй, Уолтер, искренне обрадовался. Напомнил Ирвину об обещании подумать над съемками в рекламе и заверил, что вышлет всю информацию Максу. Ирвин не стал отнекиваться — только откровенный глупец упустит возможность получить несколько миллионов за непыльную работенку. Распрощавшись с Уолтером, он уже хотел было пройти в зрительный зал, когда его окликнули.