Книга О любви, дружбе и плюшевых мишках, страница 2 – Катори Ками

Ларри гулко сглотнул. Поджарые круглые ягодицы неприлично, вызывающе белели — такие неуместные в этом кабинете, что он не сразу заметил вздутый, налитый кровью шрам, пересекающий одну из них. Он был совсем свежим и болезненным даже на вид. С каким-то садистским удовольствием Ларри протянул руку и нажал на рубец пальцем. Нимой предсказуемо дёрнулся, а шипение, которое он издал, прозвучало в ушах Ларри настоящей музыкой.

— Стой так, — хрипло приказал он. — Я сейчас.

Странно, но обычно такой строптивый и своевольный Нимой даже не подумал возразить — лишь упёрся рукой в стену и зло зыркнул на Ларри через плечо.

Это вкупе с более чем двусмысленной позой и ситуацией в целом подействовало на Ларри довольно странно: с головы до пят прокатилась жаркая волна и мысли о возможном, хотя и не нужном уже в общем-то нимоевском наказании резко сменили русло. Помотав головой, прогоняя неуместные картинки, Ларри запер дверь — ещё не хватало, чтобы кто-нибудь увидел голожопого Нимоя у него в кабинете! — и, обойдя в стол, стал рыться в ящиках, украдкой разглядывая Максимуса.

Помимо прекрасной подтянутой задницы у Нимоя были стройные длинные ноги, худой поджарый живот и аккуратный красивый член, который Максимус и не подумал прикрыть кителем. Искомый пузырёк давно нашёлся, а Ларри всё делал вид, что занят поисками, пытаясь понять — кажется ему, что нимоевский член слегка напряжён, или тот и правда…

Тут Максимус кашлянул, и, подняв взгляд на его лицо, Ларри понял, что его изыскания не остались незамеченными. Выдержки и силы воли хватило, чтобы не показать смущения. Схватив пузырёк, он резко встал и подошёл к Максимусу, радуясь, что уж задницу-то его можно разглядывать не скрываясь.

— Заживляющая мазь, — бросил отрывисто. — Не дёргайся, будет жечь.

— Я уже мазал, — буркнул Максимус. — Не помогло.

— Таким не мазал, — Ларри свернул пузырьку крышку и щедро зачерпнул пахучей мази. — Это военная разработка, эксклюзив.

Он опёрся рукой с пузырьком Нимою на поясницу и начал аккуратно втирать мазь в шрам.

— Ох-х, — выдохнул Максимус и начал пританцовывать на месте, крутя задницей.

— Стой спокойно! — прикрикнул на него Ларри и с удовольствием приложил ладонью по здоровой ягодице. Вышло хорошо — звонко, с оттяжкой. Максимус скрипнул зубами и зло глянул на него из-под чёлки.

— Я всегда знал, что вы садист, — прошипел как рассерженная гюрза.

— Заткнись и скажи спасибо, что я тебя лечу, — хмыкнул Ларри.

— Так заткнуться или сказать? — съязвил Максимус, за что и получил второй шлепок. — Сука! — вырвалось у него, и тут же испуганный взгляд возвестил, что Нимой прекрасно понял, что и кому сейчас сказал.

Впрочем, Ларри до его испуга не было никакого дела — у него была своя проблема. Неожиданно хлёсткое матное словечко вызвало вовсе не злость, как можно было бы ожидать, а чувство совсем иного рода. Мат в свой адрес Ларри в принципе слышал очень редко, а уж в подобной ситуации и вовсе никогда — тем неожиданнее было душное тяжёлое возбуждение, нахлынувшее, стоило ругательству сорваться с нимоевских губ. Не совсем отдавая себе отчёт в том, что делает — а точнее, совсем не отдавая, — он снова замахнулся и шлёпнул Нимоя по заднице.

Максимус вскрикнул — удар получился куда чувствительнее предыдущих, и обернулся к Ларри всем телом, изумлённо впиваясь в него взглядом. Ларри успел отстранённо отметить, что теперь его член совершенно точно стоял параллельно полу, когда удивлённый взгляд сменился на понимающий.