Книга Дело о морском дьяволе, страница 30 – Василий Щепетнев

Это корреспондент «Нью-Йорк Таймс», красный от натуги, кричал в телефон, пытаясь пробиться сквозь шипение трансконтинентальной линии. Зрители лишь снисходительно посмеивались: Какое сложное окончание? Для Капы сложных окончаний не существует!

Капабланка с безупречной учтивостью поднялся, пожал руку Арехину. Тот ответил тем же, затем поклонился сеньору Керенсио, другим организаторам, замершим у сцены, и, наконец, — зрителям, тем немногим, кто не торопился покидать зал, продолжая разглядывать демонстрационную доску, пытаясь разгадать загадку, ответ на которую откроют завтра.

На пандусе клуба его ждал автомобиль. Не просто автомобиль, а «Роллс-Ройс» 1923 года выпуска, алого, до болезненности яркого цвета. Доктор Сальватор нарёк его «Красным Призраком». Шофер, Пабло, предупредительно распахнул заднюю дверцу.

— В «Олимпию», не спеша. Я хочу посмотреть город, — сказал Арехин, погружаясь в кожаную прохладу салона.

Шофер без единого слова, без кивка принялся выполнять приказание. Он был немногословен, Пабло. Если спросить — отвечал кратко и по существу. Если не спрашивать — молчал. Кто ему Арехин? Не друг, не родственник, не господин. Объект обслуживания, порученный его попечению доктором Сальватором, хозяином виллы «Олимпия» и этого огненного автомобиля. И только.

Но показал город он на славу. «Роллс-Ройс» бесшумно катил по широким проспектам, и иллюминация делала вечерний Буэнос-Айрес буквально сказочным. Он и днем был хорош, этот Париж Южной Америки, во всяком случае, в его лучшей части, где европейский шик соседствовал с тропической роскошью. Но в наступающих сумерках, глядя из безопасного, как всякому могло показаться, салона, Арехин видел город прекрасным и загадочным местом, миражом, возникшим из пампасов. Или из сельвы? Откуда-то оттуда. Перси, Перси, не там ты ищешь тайны, полковник!

Мысленно он вновь и вновь возвращался к отложенной позиции. Сложного в окончании не было ничего. Абсолютно ничего. Партия была выиграна. Выиграна им, Александром Арехиным, человеком без подданства, с одним лишь дипломом юриста и гроссмейстерским званием за душой. Капабланка это видел. Капабланка это знал с того самого момента, как Арехин пожертвовал пешку десять ходов назад. А не сдался и отложил партию исключительно из милосердия, пожалел своих зрителей, не желая омрачать вечер фактом публичной капитуляции. Сейчас, Арехин был в этом уверен, квалифицированные комментаторы в редакциях газет уже разбирают игру, и к завтрашнему утру подготовят поклонников Капы к горькой пилюле, объяснят в пространных колонках, что положение белых безнадежно, и уповать можно лишь на чудо. Например, Арехин записал неверный ход. Или Арехин пошел купаться в заливе Ла-Плата и утонул. Или просто исчез.

Но купаться в мутных водах залива Арехин не собирался. Ход он записал верный, перепроверив его трижды. А исчезнуть из «Красного Призрака» было мудрено, уж больно приметен был этот призрак на дороге. Хотя всякое бывает в этой жизни.

Пока же он наслаждался видами чужого, но столь гостеприимного города. Буэнос-Айрес по богатству витрин и великолепию зданий не уступал ни Лондону, ни Парижу, ни Санкт-Петербургу прежних, царских времен. Нью-Йорк? Нью-Йорк — это кубики детского строительного набора. Богатые кубики, спору нет, но — только кубики. Воображение чертежника, а не художника.